Ставя на место неизвестных убийц тех или иных знакомых ему вельмож, способных совершить убийство, он пытался остановиться на ком-либо из них. С такими мыслями Лакапин появился на дворе особняка Анатолика и при свете факелов увидел в саду бывшего доместика школ, а теперь премьер-министра Константина Дуку. Он спросил Лакапина:
- И что же, помогло нам золото? Болгары ушли?
- Да, они покидают наши пределы, - ответил Лакапин и в свою очередь спросил: - А что здесь стало известно?
- Ничего нового и никаких следов тех, кто совершил убийство. Верёвка и дротик - вот и все, что они оставили. И проникли они в сад через восточную стену.
- А император Александр знает, что великий доместик погиб?
- Императора пока не нашли. Говорят, что он ещё в конце дня покинул Магнавр и уехал с воинами в бухту Золотой Рог.
Лакапин подумал, что находиться ему в саду Анатолика больше незачем, что его надежды найти преступников призрачны, и он покинул сад и подворье великого доместика. Роман счёл, что остаток ночи ему лучше провести среди воинов на крепостной стене. Это поможет ему через своих дозорных вернее знать, как ведут себя болгары, уходя в свои пределы. Он переживал, что они могут захватить пленных, с тем чтобы продать их в рабство. Этого он не хотел допустить.
На стене у Лакапина хранился тёплый плащ. Кто-то из воинов принёс старое кресло. Роман сел в него, закутался в плащ и попытался уснуть. Но сон не шёл. Мысль об убийстве Анатолика не покидала его. Он думал, кому было выгодно убрать Анатолика. То, что Александр не терпел его, Роману было известно, и он утвердился в мысли о том, что великого доместика убрали по воле Александра. Конечно же ему было доступно послать своих людей или наёмных арабских корсар, чтобы убрать Анатолика. А рядом с Александром возникал Неофит. Помнил Роман, что император однажды открыто пообещал Неофиту место великого доместика. И выходило, что роль Неофита в смерти Анатолика могла иметь место. Теперь оставалось только ждать, как поступит Александр, когда появится после своего загадочного исчезновения.
Цепкий ум Лакапина приближался к истине. Император Александр уехал из дворца Магнавр в критический момент не случайно. Накануне приступа, к которому болгары уже были готовы, Александра одолел страх. Он бежал из дворца. Добравшись до бухты Золотой Рог, он на лёгкой скедии доплыл до своего дромона, на котором совершал плавания ещё Лев Мудрый, и решил провести там несколько дней, пока не улягутся страсти. Он знал, что Неофит, получивший от него лишь намёк на то, что требуется совершить и тысячу золотых милиаризиев[21], равных двумстам пятидесяти золотым червонцам, сделает все, чтобы убрать Анатолика и замести следы убийства. Воля императора была исполнена. Теперь Неофиту оставалось ждать, когда Александр сдержит слово чести и одарит его титулом великого доместика. В тридцать пять лет получить такой чин неродовитому вельможе - это ли не счастье!
Александр вернулся в Константинополь в тот день, когда во Влахернском храме шла панихида по убиенному. Он прошёл к гробу и встал в изголовье. Сбоку от него оказалась Зоя-августа, держащая сына за руку. Императрица не сразу посмотрела на Александра. А когда подняла голову, то увидела, что он утирает слезы. Чуть раньше Зоя-августа заметила, как текли слезы по лицу Неофита. Она сочла, что тот и другой проявляют притворство. Её неприязнь к Александру вспыхнула с новой силой. Боясь, что она может выплеснуться, Зоя-августа отошла от гроба и увела Багрянородного Сын понял порыв матери и крепче сжал рукой её ладонь. Они покинули Влахернский храм, и, пока шли до Магнавра, Багрянородный сумел задать матери несколько вопросов, и на некоторые из них у Зои-августы не нашлось ответа.
- Я не знаю, сынок, в чём я виновата перед императором. Разве только в том, что была супругой твоего батюшки.
- А почему дядя не найдёт себе супругу?
- Когда-нибудь ты узнаешь и эту причину.
Багрянородный посмотрел на мать с удивлением и больше ничего не спрашивал.
После того как ушли из Византии болгары, как схлынули волнения, внесённые в жизнь Магнавра убийством Анатолика, во дворце наступило время умиротворённой печальной тишины. Но это не была грусть о покойном великом доместике. Придворные не проявляли радости жизни потому, что в залы и покои дворца вселилось злое поветрие, исходящее от премьер-министра Константина Дуки, занявшего место жизнерадостного Астерия.
[21] Милиаризий - мелкая золотая монета.