Как-то уже глубокой осенью 912 года в Золотой палате по воле Александра собрались на совет сановники. Были приглашены и Багрянородный с Зоей-августой. Александру пришла мысль, что пора утвердить Неофита в титуле великого доместика, сделать его главнокомандующим византийской армией. Александр описал все достоинства Неофита и его заслуги перед империей и предложил совету:
- Надеюсь, преславные чиновники, вы поддержите моё выдвижение логофета дворца Неофита на пост великого доместика.
Однако этот призыв Александра никого не побудил из сановников выразить своё согласие. Молчание, которое озадачило императора, было полным. Лишь после долгой паузы Багрянородный спросил дядю:
- Ты прочишь Неофита в командующие армией Византии, а умеет ли он держать в руках меч? На плацу я видел многих сановников, кто упражнялся, а Неофита не встречал.
Багрянородного поддержал Константин Дука:
- Рано Неофиту стоять во главе войска. Думаю, что этого места более достоин командующий сухопутной армией Лев Фока.
Не удержалась от желания высказать своё мнение и Зоя-августа:
- Багрянородный и я считаем, что великим доместиком способен встать бывший адмирал флота, а ныне доместик гвардии Лакапин.
- У меня нет возражений против сказанного августейшей императрицей. А Неофит пусть наберётся военного опыта, будучи заместителем Льва Фоки, - согласился Константин Дука.
Сановники дружно поддержали Зою-августу и Константина Дуку. И надо было видеть лицо Александра: глаза сверкали гневом, рот исказила гримаса. Он ополчился на Константина Дуку и Зою-августу. Тыкая в них пальцем, он чуть ли не с криком произнёс:
- Вы заседаете на совете в последний раз! Только с Константином Багрянородным я буду решать государственные дела!
Решение совета Александр не осмелился отменить. А встретившись с Неофитом, сказал ему:
- Меня одолели недруги: твои и мои. Но ты уезжаешь заместителем к Льву Фоке и с очень важным моим заданием. Подготовь всех турмархов к тому, чтобы они в нужный день дружно защитили наши с тобой интересы во благо империи.
- Я постараюсь, Божественный. К тому же знаю, кто наш враг.
- Вот и славно. Да собирайся не мешкая. Чем раньше встанешь рядом с Львом Фокой, тем лучше для нас с тобой.
Неофит, однако, не смог поспешить с отбытием в Никею. По воле Константина Дуки его задержали. Дука готовил Льву Фоке некую грамоту. Он вручил её Неофиту, когда вечерело. Он словно предугадывал, что может произойти в проливе Босфор в эту позднюю осеннюю пору.
- Передашь лично командующему армией, - наказал Дука.
Неофит пришёл в бухту Золотой Рог уже вечером. Капитан небольшой памфилы[22] предупредил его:
- Нам бы лучше с утра выйти в пролив. Шторм может быть…
Неофит был взвинчен и резко остановил капитана судна:
- Отправляемся немедленно. И никаких разговоров.
Из бухты памфила вышла при слабом ветре, но по мере удаления он усиливался. Пришлось убрать парус. Памфила пошла на вёслах. Ветер превратился в ураганный, вздыбились волны. Они били в правый борт, и гребцы, хотя и не жалели сил, не могли удержать судно по курсу. Когда же вышли на середину Босфора, памфилу, словно щепку, понесло на восток. Волны накатывались выше бортов, заливали судно. Сломалась мачта. С каждым мгновением памфила оседала всё ниже. Шквалы западного ветра и волны несли её в самую горловину пролива, к Чёрному морю. И там, в узком месте, памфила налетела на купеческую кумбарию[23] арабов. Раздался оглушительный треск. Борта не выдержали, суда развалились, их захлестнул могучий вал и поглотил. Стихия продолжала неистовствовать.
Спустя неделю после шторма с южного побережья Босфора пришла в бухту Золотой Рог лёгкая скидия. Лев Фока прислал в Магнавр казначея Харимона. Он всегда приплывал в конце года за денежным довольствием для армии. И когда логофет Феаген, управляющий императорским казначейством вместо отстранённого Василия, спросил Харимона, прибыл ли к Льву Фоке сановник Неофит, тот ответил:
- Я в этом месяце никого из высоких чинов на довольствие не ставил и даже новых лиц в штабе не видел.
- Странно. Семь дней назад отбыл в Никею на памфиле Неофит. Может, его захватил шторм?
- Я слышал, что в проливе погибло много судов. Но больше купеческих кумбарий.