— Прочти это, когда я уеду. Это начало истории. Надеюсь, тебе понравится. Только не сравнивай ее, прошу, с Pride and Prejudice[22].
9. Чэнь-Костлявый закусывает пельменями и утиными лапками, слушает разговор о политике, сам в нем, однако, не участвуя, и переживает краткий приступ хандры
На следующий день Чэнь Ванлиню давать уроков не было нужно. День и квартира были в полном его распоряжении: Сюэчэнь отправилась в Сичэн (Западный район города) к подружке подтянуть математику у ее племянницы. Он воспользовался случаем, чтобы спокойно поработать — продолжить хоть немного повествование о Пагмаджав, которую ему приятно было изображать терзаемой насмешками ее младшего двоюродного брата, Шамлаяна, — по его поводу он остановился на мнении, что мальчишка — шаман, еще не осознавший свое призвание. Параллельно Ванлинь рассказывал о себе самом, при этом размышляя, удастся ли ему устроить однажды встречу — где-нибудь не во сне — обоих главных персонажей — Пагмаджав и его самого.
К полудню он проголодался, открыл холодильник и не обнаружил ничего, чем хотелось бы наполнить желудок. Ему хотелось пельменей с мясной начинкой, молодой капусты с соевым соусом, утиных лапок, запеченных с мёдом, и пива, однако на полках увидел лишь бутылку молока, миску вчерашнего риса, кастрюльку с супом из водорослей и подсохший кусок рыбы, приготовленной с имбирем. Вспомнив, что лучшие утиные лапки в Пекине, если не во всей стране, подают в ни чем другим не примечательной харчевне неподалеку от дома, на проспекте Чунвэньмэнь Сидайцзе, он переоделся, натянул кроссовки Nike и отправился туда. Над городом, словно пушистая и немного липкая перина, висела серая дымка, причем трудно было решить, то ли это копоть от автомобилей, то ли испарения жаркого дождливого лета, то ли, скорее всего, то и другое вместе. Он ускорил шаг, торопясь занять свободное место за столиком в компании какой-нибудь пары завсегдатаев, быстренько поесть и затем вернуться к своему компьютеру.
Хозяин заведения выставил несколько столов на тротуар — к счастью, достаточно широкий в этом месте, что позволило заслонить их от потока автомашин кадками с густыми кустами бирючины. Ванлинь взял с соседнего столика газету и прочитал статью, посвященную знаменитому частному детективу по прозвищу Цзо Ло, то есть Зорро, который, позаимствовав имя у лиса в маске[23] из комиксов, занимался спасением молодых женщин, насильно проданных собственными семьями для женитьбы бедным крестьянам на юге страны, — зачастую они страдали от побоев и жили под замком, некоторые призывали его на помощь, и он без колебаний похищал их, не взирая на риск погони и расправы. Чэнь-Костлявый уже собирался сказать себе, что этот Цзо Ло мог бы стать недурным персонажем для его романа, но тут заметил за одним из столиков, уставленным полупустыми тарелками и пивными бутылками, своего друга Шан Цзиньвэя, у которого когда-то квартировал, — тот обедал в компании Анны-Лоры де Шуази-Легран и Пьетро Савелли — молодой пары с Запада, уже лет десять жившей в Китае, и еще двух незнакомцев. Все они впятером шумно дискутировали, так что Ванлинь не осмелился встревать. Анна-Лора и Пьетро были довольно известными в нашем районе особами: несколько лет назад власти взяли их под наблюдение, потому что те заинтересовались политикой. Понимая, что находятся на краю ареста по обвинению в антиправительственной агитации, молодые люди мудро решили на время исчезнуть и вернулись в Пекин только через два года. Ванлинь иногда виделся с ними раньше, когда жил у Шан Цзиньвэя, которому оба европейца были идеологически близкими, особенно что касается поддержки Фань лань лянь мэна — «Синего альянса», виртуальной политической партии, основанной в Интернете, под флагом которой независимые кандидаты пытались совершенно легально, хотя и с многочисленными случаями преследования со стороны полиции, участвовать в различных избирательных кампаниях на местном уровне. У них тогда зачастую полыхали долгие дискуссии, к которым Ванлинь присоединялся лишь изредка, показывая тем самым, что у него нет явно выраженных политических предпочтений. Точка зрения у него была простая — слишком простая, как ему тогда говорили приятели: он не очень-то высоко оценивал коммунистический режим былых времен и открыто ненавидел мафию капиталистов, правящих страной в наши дни с благословения обновленной власти коммунистов. Уважение у него вызывал один лишь Мао Цзэдун благодаря его историческим заслугам и величию, которое при нем вернул себе Китай, однако он пришел в ужас, прочитав почти целиком одну книгу о периоде «культурной революции»[24]. Отец у Ванлиня был гонконгцем, мать монголкой, он приехал в Пекин в середине 1970-х, она пятью годами позже, обоим не пришлось на собственной шкуре вполне испытать потрясения чудовищной предыдущей эпохи. К тому же, родители почти никогда не говорили дома о политике. Однако Ванлинь интересовался историей и был неплохо начитан. Короче говоря, себя он считал сторонником прогресса — аполитичным, но не совсем уж темным, и это определение просто бесило некоторых его друзей.
22
Книги английской писательницы Джейн Остин славятся простотой сюжета на фоне ироничного мягкого юмора и глубокого проникновения в души героев. Главные герои романа «Гордость и предубеждение», прежде чем пожениться, относились: она к нему — с предубеждением, а он к ней — надменно. Недавно вышла книга американского автора Сета Грэма-Смита «Гордость и предубеждение, и зомби», а английский музыкант Элтон Джон объявил о намерении снять пародию на роман Остин под названием «Гордость и Хищник».
23
Зорро (по-испански — «лис; пройдоха») — герой десятков книг, фильмов, комиксов о герое в черной маске и черной одежде, который с помощью рапиры, кнута и, конечно, своего коня Торнадо защищает простой народ от произвола властей и других разбойников в испанской Калифорнии начала XIX века. Первый роман о Зорро (и его альтер эго — утонченном дворянине Диего де ла Вега) вышел в 1919 году, написал его Джонстон МакКалли, и уже в следующем году вышел первый фильм с Дугласом Фэрбанксом в главной роли. Продолжателями благородного дела и самого образа неуловимого мстителя в маске стали Бэтман, Робокоп и другие герои современных эпосов.
24
Великая пролетарская культурная революция (Учань Цзецзи Вэньхуа Да Гэмин, 1965–1967 или даже до смерти Мао в 1976-м) — китайский аналог сталинских чисток в СССР 1930-х годов, разве что террором по отношению к интеллигенции и чиновникам занимались не органы госбезопасности, а поощряемые лидером компартии Мао Цзэдуном банды молодежи — хунвейбины (из школьников и студентов) и цзаофани (из рабочих). В частности, был отстранен от власти, подвергался унижениям под домашним арестом, а затем брошен в тюрьму, где и скончался в 1969 году, Председатель КНР Лю Шаоци. Правоохранительная и судебная система бездействовали, закрылись школы, университеты, была запрещена продажа любых книг, кроме цитатника Мао, и цитатниками с красной пластмассовой обложкой были забиты до смерти многие видные чиновники. Хунвейбины громили храмы и монастыри, снесли часть Великой китайской стены, употребив вынутые из нее кирпичи на постройку свинарников. Большинство людей с высшим образованием были отправлены на перевоспитание в деревню. В итоге отряды хунвейбинов стали сражаться между собой, пришлось разгромить и распустить их с помощью армии. Считается, что в ходе «культурной революции» пострадали 100 миллионов человек, один миллион погиб.