— Похоже, тебе понравилось, — проворковала тетя Гю.
Наконец, прикончив четвертую порцию нежнейшего мяса, дважды отрыгнув и даже пукнув от удовольствия, я блаженно прикрыла глаза. Тетя Гю села передо мной и, наклонившись вперед, стала рассматривать меня своими маленькими белыми глазами.
— Не так я себе тебя представляла, — прервала она молчание спустя несколько мгновений.
Я вдруг почувствовала себя жалкой, неловкой, толстой и смешной, виноватой в том, что ела слишком жадно.
— И… почему же, тетя Гю?
— Мне представлялась женщина постарше и посуше. И не такая обжора. Но это не важно. Раз уж Сюргюндю отправила тебя ко мне — значит, на то была причина, — добавила она, вознеся перед своим лицом раскрытые ладони в знак смирения. — Сюргюндю всегда знает, что делает.
— Вы… знакомы с Сюргюндю? — вытаращила я глаза.
Тетя Гю ухмыльнулась.
— Почему ты отправилась в город? Ты ведь сама не знаешь. Почему провела ночь в том месте, а не в другом? Почему, думаешь, я пошла встретить тебя? Всё это случайно? Я просто проходила мимо, заметила, что мальчишки издеваются над толстой девахой и решила вмешаться — тебе так это представляется?
— Ну, то есть… мне казалось, я одна знакома с Сюргюндю, — призналась я.
Тетя Гю всплеснула руками и удрученно покачала головой.
— Она одна знакома с Сюргюндю… Какая самонадеянность!
— Мне очень жаль, тетя Гю, — пробормотала я, опуская глаза. — Я не очень много знаю. Я ведь дура набитая — все так говорят, и это должно быть правдой. Только во сне я чувствую себя собою. Да и то не всякий раз. Для этого мира я исчезаю, мои сны — долгие странствия по другой реальности, а проснувшись — я ничего не могу вспомнить, поэтому мне приходится еще в полусне пересказывать увиденное, чтобы хоть как-то его сохранить, малышу Шамлаяну. Я не всё понимаю, тетя Гю.
— Малыш Шамлаян… Это хорошо, я сейчас приглашу его.
Я отрицательно качнула головой.
— Уушум ни за что не позволит ему отправиться в город, тетя Гю.
— А это кто еще — Уушум?
— Его мать, тетя Гю. А также моя кузина.
— В настоящее время это я твоя кузина, — сказала тетя Гю. — А что касается малыша Шамлаяна, нет никакой нужды в разрешении от его матери. Ты что, правда подумала, я собираюсь просить его явиться собственной персоной? Ты действительно немножко туповата, моя девочка.
12
Пагмаджав проснулась и хрюкнула. Трудно разобраться, вот и в этот раз тоже. Все вокруг было скрыто мраком и почти полной тишиной, если не обращать внимания на сочившуюся откуда-то немного слащавую китайскую музыку. Она ее не узнала. А вот я узнал, хотя, насколько помню, такого рода музыку, если не считать ту, что доносилась теперь из соседней от тети Гю юрты, я слышал только однажды: в тот день родители отвезли нас с Бауаа в столицу сума[29], чтобы показать нам июльский Наадам[30]. Это было чудесное зрелище: захватывающие скачки на превосходных лошадях, шумная многоцветная толпа зрителей, воздушные змеи и палатки с угощениями, яростные борцы и дерзкие наездники — так оно и проходит каждый год. Но в тот раз среди участников был Пунцаг, молодой скотовод, весь год тренировавший свою кобылу для Наадама. Он-то и стал победителем. Этот Пунцаг три года прожил в Китае. И привез оттуда, среди прочих вещей, кассету со сладенькими мелодиями, которые и гремели тогда весь день над толпой. Они были такими же слащавыми, как те, что встретили проснувшуюся Пагмаджав, не имевшую понятия, где она очутилась. Она ведь так и не поняла, где ей довелось проснуться в предпоследний раз, перед пробуждением на обратной стороне мира. Она почувствовала также аромат баранины.
«Запах баранины и китайская музыка — это ничего тебе не говорит, дуреха ты жирная?»
«Вот же гадство, опять куча вопросов и никаких ответов. Во что я вляпалась на этот раз? В чей провонявший курятник меня занесло? Кто меня обосцал? И к чему тетя Гю сказала, что собирается позвать этого байстрюка, Шамлаяна? И что это, наконец, за нелепая музыка?»
29
Административно Монголия (за исключением Улан-Батора) делится на 21 аймак и 330 сумов (или сомонов — условно, сельсоветов).
30
Надом (Наадам) — самое популярное зрелище у монголов, ежегодный аналог Олимпийских игр, проходящий с размахом в каждом городе. В настоящее время Надом приурочен к годовщине антикитайского восстания в 1921 году и провозглашения независимости страны, поэтому в столице церемония открытия включает парад воинов Чингисхана, красноармейцев и шаманов. Атлеты состязаются в четырех видах спорта: стрельбе из лука, борьбе (напоминающей сумо), игре в бабки (две команды выбивают костяной битой костяные мишени) и в скачках на длинные дистанции (в них участвуют и дети с пяти лет). Победители становятся национальными героями.