Я раздумывал о другом — об имени Эженио, оглашенном или упомянутом в трансе ученицей шаманки здесь, посреди трущобного «юртавиля», так далеко от его родных мест. А вместе с тем, выглядело ото довольно естественно, хотя всякое рациональное объяснение этой загадки от меня, мягко говоря, ускользало.
— Ну что ж, бывает, значит, здесь и такое, — машинально сказал я вслух.
— Здесь такое случается не чаще, чем у вас там на Западе, — холодно возразил Амгаалан. Вид у него был раздосадованный.
Перед тем, как мы покинули юрту тети Гю, кузен задал Амгаалану какой-то вопрос, тот его перевел, и старуха молча кивнула в знак согласия, при этом даже не взглянула в нашу сторону: наше присутствие явно утомило ее.
— О чем это он спросил? — шепнул я, когда мы выходили.
— Он хотел узнать, не зовут ли, случайно, эту уснувшую женщину Пагмаджав, — ответил Амгаалан, немного взволнованный.
— И что же? — попросил я продолжить.
— Оказалось, так и есть. А ведь они не могли быть знакомы.
«Сон в руку, — подумал я. — Такое бывает, каждый может подтвердить. Вещие сны случались даже у меня. Так что в этом совпадении нет ничего сногсшибательного».
Мы снова выпили соленого чаю[42]. Я ждал, когда Амгаалан поведает, что ему сообщила старая тетя Гю с мутными глазами. Китайский кузен молча думал о своем.
— Она знакома с вашим другом, — бросил он неожиданно.
— Как вы сказали?
— Она говорит, что знает вашего друга — того, что пропал. Они где-то встречались. Говорит, вам нужно поехать в поселок Дойна-Баруул и спросить там, где в настоящее время стоят юрты семьи Ойгурбаалат. Там живет мальчишка по имени Шамлаян, и вам следует поговорить с ним. Вот и всё, что она сказала. Хотя нет, — добавил он, — тетя Гю еще подтвердила то, о чем упомянула в отключке ее кузина: того русского, Смоленко, уже нет в живых.
Китайский кузен вдруг оторвал голову от своей пиалы и задал Амгаалану какой-то вопрос. Они обменялись короткими репликами. Я не стал просить пояснений, подумав, что и так уже выгляжу слишком любопытным.
— А это далеко отсюда? — спросил я, когда разговор двух кузенов угас.
— О чём вы?
— О том поселке.
— Нет, не слишком. Примерно, пять дней на машине. Это если на полноприводной. Думаете поехать туда?
Я показал выражением лица, будто еще сомневаюсь, но это была беглая маска: в глубине души я уже принял решение.
— Да, конечно.
— Вот как. В таком случае, вы могли бы взять с собой Ванлиня, — сказал Амгаалан, пригубив свой чай. — Ему тоже туда надо.
— А кто это?
— Мой кузен, вот этот, — кивнул он подбородком, — Чэнь Ванлинь. Он хотел бы поехать с вами. Говорит, имел дело во сне с кем-то по имени Шамлаян и очень хочет повидать его вживую.
Мне показалось, это уже чересчур. Но почему бы нет? Всё тут было пропитано повседневной мистикой, пусть же так и продолжается. Я согласился, Амгаалан перевел это кузену, и мы с ним пожали друг другу руки. Вид у него был чрезвычайно довольный. Симпатичный он всё-таки парень.
— Послушайте, — сказал я Амгаалану, — я понимаю, вы здесь ни при чем, но должен сказать, что эта история с именами… как бы выразиться… немного нервирует. Мы ведь с вами не были знакомы, я пришел к вам потому, что на клочке бумаги, забытом на столе, было написано ваше имя — рядом с именем русского, с которым вы мельком встречались, и именем англичанки, с которой вы не знакомы, а записал их мой друг, тоже вам не знакомый. Ладно. Затем вы приглашаете меня посмотреть на транс шаманки, и она вдруг произносит имя моего друга, не знакомого вам, хотя ваши два имени были написаны рядом на том клочке бумаги. Старуха говорит, что встречала этого пропавшего друга, тут появляется ваш кузен и заявляет, что видел во сне женщину из соседней юрты, а также мальчишку, с которым мне нужно встретиться, чтобы выйти, если повезет, на след моего друга. Честно говоря, я немного озадачен, это если не сказать — ошарашен.
Амгаалан поставил пиалу и улыбнулся.
— Я чувствую то же самое, что и вы, месьё Тронбер. Мне тоже во всём этом ничегошеньки не ясно — не больше, чем вам. А впрочем, я и не обязан вникать в детали, пусть и очень важные, ведь я, по всей видимости, всего лишь должен был сыграть в этой истории эпизодическую роль проводника. У вас было мое имя, но знал я совсем не много. Тем не менее, насколько я понимаю, было крайне важно, чтобы мы встретились и вы благодаря этому получили от тети Гю известие о вашем друге. Кстати, то же самое можно, пожалуй, сказать о моем кузене: он должен был явиться сюда, чтобы потом составить вам компанию в пути. Некая логика во всем этом есть, хотя она и не доступна нам. Так уж сложилось, нужно с этим примириться, — сказал он с безмятежным видом фаталиста.
42
Соленый чай любят многие народы от Тибета до Кавказа. Зеленый чай растирают в порошок и кипятят, добавляют соль, молоко и сливочное масло, монголы могут добавить и поджаренной муки. Такой чай обладает сильным тонизирующим действием, поэтому пить его на ночь не рекомендуется.