— Держали ту книгу в руках?
— Да. В избушке на берегу Байкала. Покажется невероятным, но там ее оставил друг вашего друга, русский.
Должно быть, имелся в виду Смоленко. Но как это всё понимать?
— Ничего не понимаю, — признался я.
Ванлинь стоял передо мной, потупив взгляд, как если бы он был в чем-то виноват. Потом поднял глаза и посмотрел на меня неожиданно пристально:
— Это не так уж важно, — заверил он. — Главное, что он, по ее словам, все еще жив.
Тут уж я вылупил глаза:
— Кто «он»?
— Ваш друг. Ирина говорила мне о нем. Вернее, сначала не она сама, а один из ее друзей. Сама-то она лишь как бы переводила то, что он начал мне говорить. Объяснить вам это не так просто…
Он глубоко вздохнул и продолжил:
— Ладно, попытаюсь. Она познакомилась с тем русским перед его отъездом в Монголию. Ваш друг отправился на его поиски, так ведь? Вот, и она сказала мне, что автор книги, решивший найти того русского, еще жив. В тот момент я, естественно, не очень-то понял, зачем она мне это говорит. Только сейчас начинаю осознавать: похоже, она знала, что мы с вами встретимся и вместе поедем искать вашего друга. Она… как бы сказать… сверхчувствительный человек, и это иногда позволяет ей видеть потаенные вещи.
— Потаенные вещи…
— Да, что-то вроде этого. Или обратную сторону вещей. Мы с ней очутились в таком месте, где… Так сразу не могу объяснить… Но во всяком случае, она тогда сказала, что ваш друг не умер.
Я не знал, что мне ответить. Порылся в карманах, достал пачку сигарет и предложил Ванлиню. Он отказался, а я закурил. Стряхнув пепел, поцедил сквозь зубы:
— Ладно. Думаю, это хорошая новость.
II. Вокруг Байкала
1. Прибытие
В автобусе было всего четыре пассажира: Чэнь Ванлинь сидел почти посередине салона и, похоже, дремал, прислонив голову к оконному стеклу; неподалеку — на том же ряду, но с другой стороны — слушала музыку через наушники MP3-плеера худощавая коротко стриженая блондинка в спортивном костюме; в конце салона спал прыщавый юноша — судя по прическе, это мог быть едущий домой на побывку солдат; впереди же сразу два кресла занимала пожилая бурятка с грудой разноцветных пакетов и сумок. Чтобы преодолеть четыре сотни километров от Улан-Удэ до Давши, крохотного поселка на северо-восточном берегу Байкала, автобусу потребовалось семь часов, и Ванлинь решил воспользоваться этим временем, чтобы отшлифовать некоторые свои тексты. Он даже не стал пытаться делать записи в пути, поскольку постоянная тряска и качка на рытвинах отбивали всякую охоту не только писать, но даже читать, поэтому, поглядывая иногда за окно со своей подушки — скомканной в подобие шара теплой куртки, Ванлинь параллельно обдумывал развитие двух историй: в одной рассказывалось о Пагмаджав, другую он тоже начал писать еще в Пекине, и между ними не было ничего общего, поскольку действие второй истории происходило в Америке, где, кстати сказать, сам Ванлинь никогда не бывал. Ему даже удалось набросать в блокнотике с красной обложкой пару фраз, пусть и малоразборчивых, которые он надеялся перечитать потом в тихой сельской глуши и использовать в качестве подсказок в блужданиях по мглистому, вязкому и ухабистому пути сочинительства. За окном, над курткой-подушкой, почти всю дорогу частокол лиственниц сменялся рядами берез, за которыми снова следовали лиственницы, и выглядел лес таким же дремучим, каким он, наверняка, был и в незапамятные времена. Иногда стена тайги распахивалась перед лесными озерами, а потом дорога вырвалась на простор степи, убегающей с восточной стороны в необозримую даль, словно бесконечный бильярдный стол, окрашенный в зеленый камуфляж благодаря прихотливым теням, падающим от облаков. Ванлинь повернул руку и взглянул на циферблат. С момента отъезда из Улан-Удэ прошло уже более пяти часов.
Немного позже, когда автобус, миновав поселок Баргузин, повернул налево и углубился в Забайкальский национальный парк[74], дорога стала более ровной, и Ванлинь решил почитать роман Генри Джеймса[75], начатый им накануне. Он не поддался на уговоры сестры сосредоточиться, как она сама, на чтении английских авторов XVIII и XIX веков, но в какой-то степени учел ее вкусы, взяв с собой книгу самого английского из американских писателей. Книга, впрочем, его раздражала чрезмерным нагнетанием страстей при недостатке событий, так что постоянно хотелось сказать автору: «Ну давай же, поторопись, ближе к делу!». Тем не менее он продолжал читать и постепенно втянулся, героические усилия сменились нарастающим удовольствием от чтения.
74
Горно-таежный Забайкальский национальный парк в 2011 г. был объединен со старейшим в России Баргузинским заповедником, центральная усадьба которого располагалась в ныне заброшенном поселке Давша. Помимо редких животных и растений, охраняются памятники природы (пещеры, поющие пески и т. д.) и археологии, среди которых — неолитические стоянки, десятки поселений бронзового и раннего железного веков, следы древней оросительной системы.
75
Американский писатель Генри Джеймс, брат известного психолога Уильяма Джеймса, с тридцати лет жил в Европе и принял британское подданство. Основная тема его романов и пьес — злоключения наивных иностранцев в коварной Европе. Писал также мистические рассказы о привидениях, пытаясь точно передать их своеобразную психологию.