Когда приехали в Давшу, Чэнь-Костлявый оставил свой багаж в усадьбе, где он зарезервировал комнату для экотуристов, — это оказался ветхий барак из круглых бревен на занесенной песком улице — и, решив осмотреться, направился на берег озера, сразу показавшийся ему почему-то знакомым. Спустя короткое время он осознал, что перед ним почти точная, разве что уменьшенная, копия пляжа из его сна — того, который он пересказал сестре за несколько дней до поездки и в котором он познакомился со стариком, обернувшимся лисом: такая же длинная полоса песка, такая же лодка на берегу, такая же шелестящая на ветру растительность, такие же огромные белые валуны, такой же запах сохнущей рыбы. Единственным отличием — если не считать того факта, что вместо моря тут катило волны озеро — было то, что домик стоял не на берегу, а на сваях над самим озером, в конце плавучего моста длиной метров в десять. Мостик, сложенный внахлест из более-менее параллельных полусгнивших досок, мог вызвать у человека, который решился бы вступить на него, разве что среднюю степень доверия. Вокруг не было ни души. Легкий прохладный ветер пошевеливал высокие травы на вершинах дюн. Стояла густая тишина, синева тяжелого шероховатого неба, похожего на огромный кусок натянутой кожи, смешивалась с еще более яркой синевой озера, убегавшего за горизонт. Ванлиня охватило какое-то непривычное, новое для него чувство: ощущение необъятности, причем бесконечность эта относилась не только к горизонтальной протяженности озера, но также к его глубине и возрасту. У него слегка закружилась голова.
— Ты хотел бы войти? — спросил кто-то у него за спиной по-английски.
Ванлинь аж подпрыгнул, потом повернулся и сразу же узнал ее — девушку в спортивном костюме и бейсболке, со светлыми, почти белыми волосами.
— Меня зовут Ирина, — продолжила она, протягивая руку и широко улыбаясь. — Мы ехали вместе в автобусе.
— Привет… Я Чэнь Ванлинь, — пробормотал Чэнь-Костлявый.
— Ты здесь в отпуске, — уверенно сказала она.
Ванлинь поколебался. Он не привык к живому, без обиняков, общению с незнакомыми девушками.
— Да, на несколько дней. Ты тоже?
— Нет, я здесь и живу пока что. У меня родители — палеоантропологи, они изучают образ жизни первобытных племен в доисторические времена, — уточнила она нарочито серьезным тоном. — Они работают вон там, — она махнула рукой в сторону севера, — на базе, не очень далеко отсюда. А иногда уезжают на тот берег озера, — она показала рукой вперед, на запад, — к Саган-Забе[76].
Ванлинь, смущенный, рассматривал мыски своих туфель.
— И… что они исследуют вот сейчас?
— Полагаю, следы племен, которые жили в этих местах восемь тысяч лет назад и внезапно исчезли. Но точно не знаю. Этой темой занимаются разные специалисты: климатологи, геологи, археологи…
Некоторое время они помолчали, созерцая гладь озера.
— Тебе известно, что это самое глубокое озеро в мире? — спросила Ирина.
— Да, я читал об этом.
— В нем одном содержится больше воды, чем во всех американских озерах, вместе взятых, — сказала она, покачивая головой, как бы сама поражаясь собственным словам. — Многовастенько, согласен?
Ирина, несомненно, была еще подростком, просто очень высокой для своих лет и довольно костлявой — похоже, выросла вверх она слишком быстро. Но говорила она на удивление низким голосом, неторопливо и весомо, почти как взрослая. Помимо волос — настолько светлых, что казались чуть не белыми, — Чэня-Костлявого завораживал взгляд ее ярко-синих глаз: взгляд у нее был всегда грустный, даже когда она улыбалась или смеялась. Английский у нее был своеобразный, но, в общем, достаточный для поддержания разговора — во всяком случае, не хуже, а то и лучше, чем у Ванлиня.
— Ты из Китая, так ведь?
— Да, из Пекина. А ты? Россиянка?
— Верно, из Иркутска. Бывал там?
— Нет, — смущенно улыбнулся Ванлинь. — Я мало путешествовал.
— Это за озером. Там неплохо, мне нравится.
Она слегка нахмурилась и продолжила:
— Вообще-то, я там родилась, поэтому… Скажем, все мои друзья сейчас там. Озеро на том берегу совсем другое. Не такое дикое. Ты по-русски говоришь?
— Нет. А ты по-китайски?
— Нет, что ты, — улыбнулась она, — даже не пыталась: это слишком трудно… Значит, будем болтать на английском. Хочешь заглянуть в домик на озере?
76
Саган-Заба — прибрежный мраморный утес, известный большим количеством наскальных рисунков — причем, самых изысканных во всей Сибири (танцующие шаманы, бегущие олени, лебеди и т. д.). Расположенное здесь шаманское святилище является одним из крупнейших святых мест на Байкале. Христианские монахи там же выбили в скале два изображения креста. Древние петроглифы имеются также в бухте Ая и в долине реки Анги.