Рассредоточение русских мастеров-ремесленников в монгольском мире сильно истощило на время источник опыта собственно Руси и не могло не прервать развития производственных традиций984. С закрытием в Киеве в 1240 году мастерских по изготовлению эмалей и убийством или пленением их мастеров исчезло и русское искусство перегородчатой эмали, достигшее в Киевской Руси столь высокого уровня. В течение четырнадцатого столетия было импортировано несколько лиможских эмалей, и в конце века в Москве делали выемчатую эмаль; в шестнадцатом веке московские мастера начали производить перегородчатые эмали, но они довольно грубы и не выдерживают никакого сравнения с киевскими изделиями985. Производство скани остановилось почти на столетие, после чего возобновилось под влиянием центральноазиатских образцов986. Из Центральной Азии в Москву привозили произведения ювелирного искусства, такие, как Шапка Мономаха987, некоторым русским мастерам, работавшим с драгоценностями в Сарае (а, возможно, и в Ургенче), удалось вернуться на Русь в середине четырнадцатого века; когда позже Тимур разрушил и Сарай, и Ургенч, великий князь московский, судя по всему, пригласил к себе нескольких мастеров хорезмской школы, которым посчастливилось пережить эту катастрофу.
Техника чернения тоже вышла из употребления после монгольского нашествия и снова стала популярной только в шестнадцатом веке. Также нет свидетельств о производстве на Руси в конце тринадцатого и в четырнадцатом веках глазированной полихромной керамики, включая декоративные изразцы. Ее образцы вновь появляются в пятнадцатом столетии. Производство стеклянных браслетов, как и стеклянных, сердоликовых и бронзовых бус, а также некоторых других украшений тоже было полностью прекращено988.
Другой серьезной утратой вследствие монгольского завоевания было искусство резьбы по камню. Последний шедевр этого рода – каменные рельефы на Георгиевском соборе Юрьева-Польского в Суздальской земле, которые были закончены незадолго до нападения монголов989. Вообще, строительные ремесла в Восточной Руси претерпели значительный регресс. Каменных зданий в первое столетие монгольского владычества было возведено меньше, чем за предыдущий век, а качество работ заметно ухудшилось.
Монгольское нашествие и политика монголов в отношении ремесленников также сильно подорвали русское промышленное производство в целом. Даже Новгород был сначала затронут, но он быстро восстановился; там промышленная депрессия продолжалась примерно полвека. На большей же части Восточной Руси депрессия продолжалась целое столетие. Только в середине четырнадцатого века, когда контроль монголов над Русью значительно ослабел, стало заметно возрождение некоторых отраслей производства, особенно металлургии. В течение пятнадцатого века большинство городских ремесел быстро прогрессировало990. Не только Тверь и Москва, но и меньшие по размерам города, такие, как Звенигород, превратились в оживленные ремесленные центры991.
Исчезновение городских ремесел в первый век монгольского господства проделало на время серьезную брешь в удовлетворении потребительского спроса. Сельские жители вынуждены были зависеть от того, что они могли произвести дома. Князья, бояре и монастыри не имели альтернативы развитию ремесел в собственных имениях. Они старались обучать своих рабов или арендаторов и привлекать квалифицированных мастеров в свои поместья для работы на них. Как мы знаем, жители церковных владений освобождались монголами от налогов и других сборов. Хотя княжеские поместья не имели подобных льгот, князь, если он был в хороших отношениях с ханом, часто мог договориться, даже в первые трудные десятилетия монгольского завоевания, что по меньшей мере некоторых из ремесленников в его владениях не будут призывать на ханскую службу. В конце концов князья и бояре сумели освободить некоторых из захваченных мастеров; а нескольким другим удалось бежать от монголов и вернуться на Русь. Таким образом, совсем немного кузнецов, гончаров, плотников, сапожников и портных жили в княжеских и церковных поместьях. Когда великокняжеский манор превращался в большой город, как в случае с Москвой, эти ремесленники и многие другие продолжали работать для великокняжеского дворца, а не на рынок. Этот рост манориальных ремесел являлся характерной чертой русской экономики четырнадцатого-шестнадцатого веков.
Сельское хозяйство было меньше затронуто монгольским нашествием, чем промышленные ремесла. В тех частях Южной Руси, которые находились под непосредственным контролем монголов, те сами поощряли возделывание зерновых, таких, как просо и пшеница, для нужд своей армии и администрации992. В других частях Руси именно сельское население выплачивало основную часть дани, собираемой монголами или для монголов, поэтому они не были заинтересованы в снижении продуктивности сельского хозяйства. Та же ситуация была и в отношении охотничьего промысла и рыболовства. Выплавка железа и добыча соли (выпариванием) также не уменьшились, особенно поскольку большая часть поверхностных залежей железной руды (а в монгольский период на Руси разрабатывались только такие) и солеварен находились на новгородской территории; в северной части Великого княжества Владимирского они также располагались за пределами непосредственной досягаемости монголов.
Устойчивый рост сельского хозяйства в Восточной Руси в монгольский период привел к превращению его в главную отрасль национальной экономики. Развитие сельского хозяйства в центральной и северной частях страны являлось одним из следствий миграции населения в первый период монгольского господства в районы, казавшиеся наиболее безопасными от набегов, такие, как окрестности Москвы и Твери. Также быстро заселялись северо-восточные части Великого княжества Владимирского, преимущественно районы Костромы и Галича. С ростом населения все больше и больше лесов расчищались под пашню. В то время как на вновь расчищенных землях применялась техника подсеки993, в центральных районах превалировала трехпольная система севооборота994. В этот период в Восточной Руси и Новгороде использовали три основных вида плуга: тяжелый плуг, усовершенствованную соху (деревянная соха с железным плужным лемехом) и легкую деревянную соху. «Плуг», по-видимому, использовался нечасто; легкая соха (которую тянула одна лошадь) была типичной для северных лесных районов. Вокруг Москвы усовершенствованная соха (ею пахали на трех лошадях), судя по всему, являлась стандартным орудием. Не так давно историк П.П. Смирнов высказал предположение, что во время правления Ивана I Калиты был изобретен совершенно новый тип сохи, давший большой толчок сельскому хозяйству Московии. Смирнов даже полагает, что это изобретение являлось одной из главных причин подъема Московского государства995. Теория остроумна, однако нет достаточных свидетельств, ее подтверждающих996. Разведение лошадей и крупного рогатого скота имело лишь ограниченное значение в сельской экономике Восточной Руси, а методы ухода за скотом в целом оставались примитивными. Князья, однако, и особенно великие князья московские, были заинтересованы в выращивании скота и, в частности, лошадей. Смотритель конюшен (конюший), как мы знаем, являлся важным чиновником в великокняжеской администрации. В завещаниях великих князей московских часто упоминаются жеребцы, табуны кобыл, верховые и ездовые лошади997. Очевидно разведение лошадей было важной отраслью великокняжеского хозяйства. Великий князь нуждался в лошадях, прежде всего, для создания конных подразделений своей армии.
984. Рыбаков, сс. 525-538.
985. Там же, сс. 535-536.
986. Там же, сс. 641-646.
987. О Шапке Мономаха см. ниже, раздел 6.
988. В Киевской Руси я сделал ошибочное утверждение, что «не существует достоверных свидетельств, что в Киевской Руси производили стекло». В то время я не был знаком с самыми последними результатами археологического исследования, которые с тех пор представил Б.А. Рыбаков.
989. См. Киевская Русь.
990. Рыбаков, с. 595 и следующие.
991. О звенигородских ремеслах см. МИАС, 12 (1949), 127-131.
992. См. Глава I, раздел 7; Глава 3, раздел 8.
993. Подсека означает «вырубка». Урожайность участка земли была высокой в первые два-три года после вырубки деревьев и выжигания подлеска, но затем участок нужно было оставлять под паром на несколько лет. См. Киевская Русь.
994. Н. Рожков, Обзор русской истории с социологической точки зрения, 2 (СП б, 1905), 137-138. См. также П.П. Смирнов «Образование русского централизованного государства в XIV-XVI веках», Вопросы истории (1946), Отд. выпуск 2-3, cc. 77-79.
995. Смирнов (как в No 30), cc. 76-77.
996. Критику теории П.П. Смирнова см. И.И. Смирнов, «О путях исследования русского централизованного государства», Вопросы истории (1946), Отд. выпуск 4, сс. 30-44; В. Мавродин, «Несколько замечаний по поводу статьи П.П. Смирнова», Вопросы истории (1946), Отд. выпуск 4, сс. 45-54; С. Юшков, «К вопросу об образовании русского государства в XIV-XVI веках», Вопросы истории 1946), Отд. выпуск 4, сс. 55-67; К Базилевич, «К вопросу об исторических условиях исследования русского государства», Вопросы истории (1946), Отд. выпуск 7, сс. 26-44.
997. См. ДДГ, 8, 14, 16.