Но было одно ходячее страшилище, которое атаковало его, – шипящая кусачая рептилия с впалой пастью и зубами, как у акулы, длинными, как пальцы создания, – Повелительница царства. Разглядев блуждающего лоскутного человека, она издала рев, продемонстрировав свою власть, и набросилась на него, с корнем вырывая молодые деревца и небольшие папоротники задними ногами.
Но создание не сдвинулось с места и нацелило на зверя мушкетон. Кремень ударил сталь, пороховая полка вспыхнула, и с гулом и эхом, от которых джунгли умолкли на несколько миль вокруг, заряд настиг хищника, попав в его опущенную морду.
Рептилия встала на дыбы и издала пронзительный визг, когда тягучие остатки ее глаз тонкой струйкой потекли по челюстям и подгрудку. Снова опустив голову, она слепо атаковала и, промахнувшись, убежала в лес, где вскоре скрылась из виду – хотя звуки ее бегства доносились еще долго.
Осторожно, но быстро создание перезарядило мушкетон и продолжило свое путешествие. Вскоре на него напал один из младших братьев слепого чудовища. Это было двуногое размером с человека. У него были иглообразные зубы и тощие пальцы. Мушкетон разорвал его в клочья.
Он отошел от дергающихся останков быстро, как мог, и с расстояния наблюдал, как с полдюжины двуногих среднего размера и ящериц с капюшонами на спинах собрались возле места происшествия. Он повернулся спиной к всеобщей драке и, сжимая в руках мушкетон, с тоской глянул на ледяные вершины гор, окружающие бассейн.
Он обнаружил холодные высокогорья, которые пришлись ему по душе. Он не мог понять больших, как горы, рептилий, которые только и делали что ели. Он устал от того, что его вечно кусали и жалили насекомые, вконец замучился от грязи, тумана и вони разлагающихся растений. Он честно признался себе, что совсем не желает сражаться с крупными хищниками этого края. Звери, населявшие высокогорье, были странными, но узнаваемыми, как пародии на животных того, другого мира. Мира людей.
Он безрадостно усмехнулся, а когда заговорил, его голос показался ему чужим и неуместным среди всей этой непрекращающейся какофонии здешних обитателей, которые крякали, ревели, визжали, квакали, скрежетали и чирикали.
А сказал он вот что: «Все мы здесь пародии!»
В долине было чрезвычайно легко заблудиться. Туманы опускались и рассеивались, следуя какой-то собственной логике. Он шел, стараясь, чтобы вершины гор были перед глазами всегда, когда он мог их видеть, а когда они скрывались из поля зрения, он полагался на свое умение ориентироваться на местности. Встречи с хищными рептилиями теперь стали обычным делом. Мушкетоном он мог распотрошить плотоядных двуногих поменьше, а тесак идеально подходил для отсечения головы и конечностей. Он обгонял быстрых, но невыносливых ящериц с капюшонами на спинах. А шатающихся титанов он обходил далеко стороной.
И заблудился.
Идя на ощупь в тумане, он начал замечать множество нор в земле. Он предположил, что они могли вести в мир людей, но ему не хотелось это выяснять. Он знал, где хотел находиться. Он с радостью был готов отдать грязное царство его плотоядным повелителям, так же как с удовольствием оставил людям их мир.
Наконец он вышел к усеянному пещерами нагорью. Две большие реки шумно выливались на мелководье у подножия возвышающейся формации. В тумане выросла базальтовая масса, вершины которой он даже не мог различить. Она была отделена от гор, на которых он так желал оказаться. Пытаться взойти на нее не имело смысла.
Какое-то время он походил у подножия откоса, от одной реки к другой. Ел яйца летающих рептилий, которые строили свои гнезда на скале. Спал в пещерах. И постепенно захандрил.
Наконец он начал исследовать пещеры, изрешетившие все нагорье.
IV
Джеремия Рейнольдс стоял на корме «Аннавана», выходившего из бухты в бескрайний Атлантический океан. Уже в октябре он был ветреным и холодным. Но «Аннавану» предстояло отправиться в куда более холодные воды Антарктики.
По правому борту был брат «Аннавана» – «Серафим». Вместе они должны были пересечь Атлантический океан и уйти по летней воде, растапливающей глыбы льда. Рейнольдс надеялся найти южную полярную щель, описанную Симмсом. Но ему не слишком повезло.
Экспедиция в составе «Аннаваны» и «Серафима» добралась до 62 градусов южной широты, но Палмер[61] в 1820 году уже проходил в Антарктиду на широте 63 градусов 45 минут. Группу отправили в направлении полюса или, как надеялся Рейнольдс, в сторону южного края. Симмс считал, что впадины, ведущие во внутренний мир, находятся на уровне или чуть выше широты 82 градусов. Рейнольдс и его команда очень близко подошли к этим координатам, но из-за плохой погоды были вынуждены сделать остановку, а потом у них закончилось продовольствие. Их спасли как раз вовремя, иначе эта экспедиция, отправленная на север перед самой арктической зимой, стала бы их последним путешествием.
61
Натаниэль Браун Палмер (1799–1877) – американский мореплаватель, исследователь Антарктики.