- Рика еще помнит меня? - спросил Тибор и почувствовал, что на лбу у него выступил пот.
Геза Ремер усмехнулся.
- На твоем месте я спросил бы у нее.
- Она здесь?
- Сиди спокойно и не ори во всю глотку! Она в Лондоне. Поезжай к ней.
- Не шутите со мной, дядюшка Геза, - проговорил Тибор, побагровев от возбуждения.
- Я отнюдь не шучу. Но, погоди минуту, я представлю тебе своего сына.
- Вот его я, действительно, не узнал бы, - всплеснул руками Тибор. Ремер младший небрежным кивком головы поздоровался с Кеменешем.
- How do you do? [7] - бросил он и тотчас же уткнулся в «Таймс» пятидневной давности.
- How do you do, - отозвался Тибор. - Don’t you speak Hungarian? [8]
- Ни черта он не знает по-венгерски, - сумрачно проговорил Ремер отец. - В Лондоне он говорит по-венгерски, когда рассержен, а здесь - по-английски.
- А сейчас ты рассержен? - поинтересовался Тибор.
- Нет, сейчас не рассержен, - ответил Ремер старший, - он только притворяется. Мой милый единственный сыночек хочет казаться чистокровным англичанином, и поэтому он читает «Таймс». Будучи бедным фабианцем, он читает консервативную «Таймс». Да, да, мой любезный сынок также и фабианец, фабианец до мозга костей. Есть у него дружок, некто Глуми. Вместе с мистером Глуми они выпивают и таскаются с дамочками сомнительного поведения, вместе пишут новеллы социального содержания.
Глаза Тибора оживились, - Пишут новеллы?
Геза Ремер махнул рукой.
- О, ничего страшного! Это неопасно ни для их социализма, ни для их новелл. Мне нечего опасаться, что я воспитаю Джона Таннера, который в мой день рождения - замечу, между прочим, что он всегда просит денег, когда хочет сделать мне подарок, - огорошит меня книгой в сафьяновом переплете «Маленькая кафедра революционера».
- Папа, - раздраженно проговорил Ремер младший, выглядывая из-за газетной простыни.
Однако Геза Ремер насмешливо отмахнулся.
- Сын мой, я никогда не ставил тебе в упрек того, что ты на мои деньги содержишь отдельную квартиру, отдельную автомашину и отдельную секретаршу; я никогда не привлекал тебя к ответу за то, что ты не выполняешь своих директорских обязанностей, хотя в то же время ты играешь в фабианство и собутыльничаешь с такими людьми, которые пьют за то, чтоб на одном дереве повесить коммунистов, а на другом - меня; при этом их счет за виски оплачиваю я. Думается, у меня есть право иметь свое мнение об этих вещах.
Ремер младший, побагровев, вновь спрятался за свою газету. Он боялся, что сейчас последует любимая папина пластинка - отец расскажет историю со шпинатом. Это дело началось так. Еще весной они вдвоем с Джоном Глуми решили написать большую новеллу. История должна была начинаться следующим образом. Бедная чиновница возвращается домой с работы и варит себе на ужин шпинат. Но для этого авторам понадобилось несколько мелких подробностей, а именно: главная героиня, миссис Смит, наверняка возвращается домой не на машине, а в поезде метро; сколько же стоит билет на метро? Как одет кондуктор? Объявляются ли им промежуточные станции? Какие в вагоне сидячие места? Причем этим только начинались трудности. А где покупают шпинат? Сколько может стоить четыре-пять фунтов шпината? И достаточно ли этого количества на ужин для двух персон?.. Все это надлежало выяснить. Пригласили секретаршу Гезы Ремера младшего, допрашивали ее в течение полутора часов, и в конце концов из новеллы ничего не получилось. Но до старого Ремера дошла эта штука, сперва он полдня хохотал над ней, а потом его обуял безудержный гнев. Вот до чего дожил он, который всю свою жизнь был горд своим трудом и своими знаниями. Воспитал из своего сына такого лентяя, бездельника и белоручку, который не способен спуститься в метро, купить в лавке овощи на ужин.
Но сейчас старый Ремер не стал рассказывать историю со шпинатом, хотя она и пришла ему на ум. Ремер младший также понял, о чем подумал его отец, и он с ревностью наблюдал, каким дружеским и приветливым становится лицо у отца всякий раз, когда он смотрит на Тибора. Конечно, старику нужен был бы такой сын, с которым можно было бы беседовать о коммерческих делах, о валюте, который изучает иностранные языки и который, куда бы ни попал, спустя две минуты чувствует себя как дома.
Геза Ремер беседовал с Тибором, повернувшись к сыну спиной.
- Ты уже думал над своим будущим?
- Бог его знает, дядюшка Геза... События сметают людей. Я намерен все возложить на судьбу.
- Однако кое-что ты мог бы сделать и сам.