Единственным для нас исходом было обратиться к Ллойд-Регистру[9], в котором значились все суда сообразно их величине и особым свойствам. Мы могли подобрать себе любое судно, но как узнать где оно находится? По размерам и остальным данным, у нас было больше всего сходства с шхуной «Кармоэ». Итак, приходилось остановить на ней свой выбор.
Чего только стоит изменить судовые бумаги! Имя судовладельца, время постройки, верфь, длина, ширина и осадка судна, различные особые данные, разряд по страхованию ― все эти цифры должны были быть изменены в десяти различных документах. При этом нигде не должно было быть заметно следов, что цифры переправлены. В конце концов это более или менее удалось. При не особенно ярком освещении документы выглядели прекрасно.
Но к чему все это могло служить, если мы не знали, где находится судно. Случай натолкнул нас просмотреть последние норвежские торговые газеты, которые мы взяли с собой для бутафории. В одной из них, в отделе «Движение судов», мы прочли: «Кармоэ» отведена в Киркваль для осмотра». Проклятое невезение! Хоть начинай все сначала! Отчаяние уже овладевало нами. Новых документов мы не могли достать, ведь у нас не было связи с берегом. Все равно! Я упорный оптимист. К чёрту Ллойд-Регистр, есть еще другой, он лучше и никогда не подведет, это «регистр любви»! Ирмой звали мою возлюбленную, «Ирмой» пусть называется и наше судно! Это должно пройти!
«Кармоэ» подчищается, пишется ― «Ирма», все же остальные данные и цифры остаются без изменения. Двукратная подчистка названия бросалась, однако, сильно в глаза: буквы расплылись. Что делать? Здесь могла помочь только самая грубая рука на корабле.
― Плотник, принесите топор и вырубите все иллюминаторы в каюте!
Зияющие дыры от вырубленных иллюминаторов были грубо заколочены досками, как это принято делать после повреждении, причиненных штормом.
В каюте развешивается мокрое белье, и все, не исключая матрасов и выдвижных ящиков, заливается целыми ведрами воды. Нужно было быть последовательными и ничего не оставлять сухим. Судовые документы были завернуты в мокрую пропускную бумагу, чтобы все чернила хорошенько расплылись. Можно было тогда ничего не объяснять англичанам, ― разбитые иллюминаторы и вода в каюте говорили сами за себя.
Исполнив все это, мы стали выжидать разрешения выйти в море. Наконец, 19-го декабря пришел миноносец и передал мне запечатанный пакет. В нем был приказ: «Выйти в море по собственному усмотрению».
Теперь мы могли сами собой распоряжаться. Радость на судне была всеобщая. Злые предчувствия, которые готовы были зародиться в нас, улетучились. Все только жаждали зюйд-вестового ветра.
20-го декабря были еще раз проверены все приготовления, осмотрен весь такелаж и повторены все роли на случай неприятельского осмотра. Все палубные помещения были обысканы, чтобы случайно не осталось ничего немецкого. Мы друг перед другом, по очереди, изображали английского офицера, осматривающего корабль. Мои ребята основательно экзаменовали и меня самого.
― Где вы купили этот карандаш?
― Я приобрел их целую дюжину в Христиании.
― Есть ли у вас сёстры?
Я должен был всех их перечислить ― и т. д., в том же духе. Нужно было предусмотреть все возможности. Мы не должны были упускать из виду, что в случае неблагоприятных ветров мы могли неделями кружить взад и вперед в районе блокады между Англией и Норвегией.
21-го декабря задул легкий зюйд-вестовый ветер. Якоря были подняты, руль опробован, мотор прогрет и еще раз все осмотрено. Мы прошли под мотором узкий пролив между островом и материком и, выйдя в море, поставили паруса. Погода была пасмурная, голодная и неприветливая, в море была легкая зыбь. Были поставлены все паруса ― 2 600 кв. метров парусины. Полным ходом прошли мы вдоль немецкого берега и миновали передовую линию немецкого сторожевого охранения.
В десять часов вечера мы были уже у Хорнсриффа[10]. Отсюда мы пошли вдоль датских берегов. К восьми часам утра мы должны были подойти к выходу из Скагеррака, чтобы у неприятеля создалось впечатление, что мы действительно вышли из нейтрального порта. Но ветер круто повернул к северу. Что делать? Дальше на север ветер нас не пускал; назад мы не хотели; справа был берег, слева минные поля. Оставался единственный выход ― попытаться пройти через минные заграждения. Мужественное решение ― лучшая мудрость. Итак, лево на борт! Вся команда наверх в спасательных поясах! Счастье нам не изменило. Мы прошли между рядами мин и вышли в открытое море. Ветер стал крепчать. Мы не придерживались норвежских берегов, а пошли прямо к берегам Англии.
9
Издаваемый морским обществом «Ллойд» в Англии, подробный, пополненный справочник всех коммерческих судов.