В субботу 10 сентября наступил наконец великий день — день бомбы, ради которого де Голль предпринял долгое и утомительное путешествие к антиподам. В Сахаре французским специалистам удалось решить сравнительно простую задачу и изготовить небольшие бомбы мощностью 70 килотонн для 36 самолетов типа «Мираж». Однако рядом с вооружением великих держав эта эскадрилья выглядела весьма жалко. Поэтому целью непомерно дорогих ядерных испытаний в Океании было создать водородную бомбу мегатонной мощности.
Накануне намеченного взрыва де Голль прилетел на Моруроа и поднялся на борт флагманского крейсера «Де Грасс», оснащенного специальным покрытием, с которого легче было удалить радиоактивные частицы. С мостика корабля де Голль намеревался лично наблюдать с безопасного расстояния, каких успехов достигли его атомные молодцы в области истребления людей.
Однако утром 10 сентября, когда он вышел на палубу, его встретил несколько смущенный адмирал и тактично довел до сведения президента, что погода неблагоприятная. Ветер на всех высотах дул на запад, в сторону обитаемых островов архипелагов Туамоту, Общества, Кука, Самоа и Фиджи. А это грозило выпадением там радиоактивных осадков, опасных для здоровья людей. Зрелище, представшее взору де Голля в небе над Моруроа, также его не порадовало. Висящий под огромным аэростатом предмет нисколько не походил на обтекаемую по форме бомбу; скорее строением и величиной он напоминал обыкновенный холодильник.
В этот вечер в адмиральской каюте генерал ложился спать отнюдь не в хорошем настроении. Одиннадцатого сентября он встал на рассвете. Ветер опять дул не в ту сторону. Де Голль пришел в ярость. В Париже его ожидала куча важных дел и встреч. Перед лицом сложной дилеммы военные специалисты в конце концов отдали пальму первенства той опасности, которая больше всего грозила им самим, иначе говоря, гневу де Голля. И еще до исхода дня приказали взорвать «холодильник». Умиротворенный де Голль тотчас вылетел обратно в Париж.
Хотя мощность заряда составляла всего 120 килотонн, новозеландская лаборатория по радиации установила, что на расположенных в 2 тысячах миль от места взрыва островах Самоа радиоактивность через четыре дня достигла в некоторых водяных цистернах 135 тысяч пикокюри на литр. Какой дозе облучения подверглись мы на Таити и жители прочих островов Французской Полинезии в радиусе тысячи миль от Моруроа, военное командование нам так и не поведало.
22. ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ КОАЛИЦИИ
Вскоре после молниеносного (и громкого) визита де Голля состоялись две избирательные кампании, в ходе которых полинезийцы смогли выразить свое отношение к тому, как президент в генеральском чине распоряжается их островами. На первых выборах предстояло избрать мэра и 16 муниципальных советников города Папеэте. Поскольку вся администрация, вся торговля и почти все французское и китайское население Французской Полинезии были сосредоточены в столице, их представители играли важную роль в принятии ответственных решений. С тех самых пор как Альфреда Порой — ура-патриота, поклонника де Голля и преуспевающего дельца — впервые выбрали мэром, он регулярно переизбирался на этот пост. Порой был типичным представителем тех метисов, которые с первого дня сумели приспособиться к французскому правлению и извлекать из него выгоду; их положение и богатство обусловливалось тем, что они пользовались доверием и французов, и многих полинезийцев. Несколько лет назад Порой сумел осуществить мечту всех французских мэров, став еще и сенатором (главным образом при помощи лжи и грязных махинаций). Впрочем, как он сам совершенно правильно говорил, в политике важен результат. Когда де Голль в памятный январский день 1963 года сообщил полинезийской делегации свое непреложное решение построить на островах атомные полигоны, безграничный восторг, с каким Порой приветствовал этот шаг, отражал надежды всего торгового сословия на миллионные сделки с военными. Мечты эти осуществились, когда город Папеэте был оккупирован иностранным легионом, армией и флотом.
А вот полинезийские рабочие, которых заманили или просто привезли в Папеэте, где их ожидала быстрая пролетаризация, обнаружили, что им суждено видеть, как обогащаются предприниматели и политики. Поэтому они относились к Порой без особой симпатии. И в 1965 году ему и его приспешникам лишь с великим трудом удалось добиться переизбрания. Их победное ликование вскоре умерилось: противники потребовали аннулировать результаты голосования, указав на то, что из списков избирателей незаконно были исключены 2574 человека. Государственный совет Франции счел доказательства подлога убедительными и распорядился провести повторные выборы. Они были назначены на 2 и 9 октября 1966 года, так что визит де Голля 6, 7 и 8 сентября оказался весьма кстати для Порой. Генерал был не из тех, кто оставляет друзей в беде. Охотно прибыв в здание муниципалитета, он произнес речь, в которой назвал Порой дорогим другом и посулил целых семь миллиардов таитянских франков на строительство дороги. Естественно, губернатор со своими подручными, и также военные последовали примеру де Голля и стали наперегонки помогать Порой. В принципе в этом не было ничего нового, если не считать, что впервые усилия координировались специально командированными специалистами по ведению «психологической войны», накопившими большой опыт в Алжире.
Клике Порой противостояла коалиция во главе с Теарики, Ванизетом, Сераном и беспартийным деятелем Тетуа Памбруном. Они выдвинули весьма удачный лозунг: «Навести порядок в Папеэте, вымести Порой». Выборы завершились сокрушительным поражением Порой и его приспешников. Все места в муниципалитете заняли противники военной политики де Голля. Новые муниципальные советники избрали мэром Тетуа Памбруна. Уроки выборов были сформулированы победителями так:
«Порой был кандидатом правительства и губернатора. Они поддерживали его изо всех сил, открыто или тайно. Все члены свиты де Голля следом за президентом громко говорили о своей симпатии к «дорогому Порой». Нам непонятно, как могли власти официально поддерживать кандидата, только что осужденного Государственным советом за подлог на выборах. Это лишний раз показывает, как беззастенчиво губернатор и его люди вмешиваются в местную политику. «Мы проиграли из-за ЦТИ», говорили сторонники Порой после поражения. Подразумевалось, что правительственные чиновники и военные психологи перестарались, слишком усердно рассылали служебные записки, выступали в газетах и раздавали брошюры».
В этой связи стоит, пожалуй, отметить, что руководитель специалистов по ведению «психологической войны» капитан Ив Лансьен впоследствии завоевал во Франции печальную славу как шеф голлистских военизированных штурмовых отрядов.
Всего через полгода, в марте 1967 года, состоялись еще более важные выборы, во время которых особенно четко выявилась линия раздела между сторонниками и противниками голлистской ядерной политики. На сей раз переизбирался весь состав Национального собрания Франции. Твердо решив взять реванш за постыдное поражение на муниципальных выборах, чиновники колониальной администрации и военные снова включились в борьбу, готовые на любые маневры и комбинации, лишь бы навредить своему противнику номер один, тогдашнему депутату от Французской Полинезии Джону Теарики. Местные голлисты сделали весьма хитрый ход — выдвинули кандидата с теми же социальными корнями и религиозными убеждениями, что у Теарики. Этот кандидат, Эли Сальмон, более известный под именем Недо, был одним из лидеров молодежного протестантского движения и лихо произносил речи на таитянском языке. По профессии учитель, он к тому же прекрасно говорил по-французски и был достаточно образован. Его заместителем была единственная на Таити женщина-врач, Андреа де Бальман, принадлежащая к семье метиса.
Среди других кандидатов только один обладал кое-какими шансами в поединке с Теарики и Недо. Звали его Фрэнсис Сэнфорд[32], но несмотря на английское имя (его прапрадед был американцем), на первом месте для него стояли полинезийская культура и полинезийский язык. Сэнфорд тоже начинал как учитель, но во время войны стал правительственным чиновником. Дело в том, что школа, где он преподавал, находилась на острове Бора-Бора (в западной части архипелага Общества), на котором во время второй мировой войны была создана база американского флота. Поскольку он хорошо владел английским языком, его назначили офицером связи между правительством на Таити и американцами. После войны он вновь учительствовал. С 1959 по 1965 год Сэнфорд занимал должность официального переводчика, но затем внезапно оставил хорошо оплачиваемую должность и учредил свою политическую партию, названную «Те эа апи» — «Новый путь». Партия легко победила на выборах в новом поселке Фаза к западу от Папеэте, и Сэнфорд стал там мэром. Больше всего Теарики и Недо беспокоило, что Сэнфорд пользовался популярностью не только у полинезийских избирателей, но и у многих мелких чиновников-французов и метисов. В годы войны и в 50-х годах Сэнфорд, как и все таитяне, был голлистом; однако, став мэром, он ушел с головой в коммунальные проблемы и не высказывался публично по поводу того, как де Голль правит Францией и заморскими территориями.
32
Фрэнсис Сэнфорд. Род. в 1912 г. Учитель. Сэнфорда избирали в Национальное собрание от Французской Полинезии в 1967, 1968, 1973, 1976 гг. В парламенте примыкал к независимым республиканцам и центристам.