— Да, сэр, Коттон.
— Значит… в общем, Хейз, мы рады, что вы будете работать у нас. Конечно, после тридцатого участка наш восемьдесят седьмой вряд ли покажется вам райским уголком, но это и не помойка.
— Хорошего мало, — сказал Стив Карелла.
— Чего там говорить, хорошего действительно мало, но вы к нашему участку привыкнете. Или он к вам привыкнет. Трудно сказать, кто у нас к кому привыкает.
— Думаю, я разберусь, что к чему, сэр, — отозвался Хейз.
— Ну, если больше вопросов нет, то… — Бирнс снова замолчал. В присутствии Хейза ой чувствовал себя на удивление неуютно, однако не мог взять в толк, в чем тут дело. — Ты покажешь ему все, Стив! — наконец произнес он.
— Да, сэр, — ответил Стив и подвел Коттона Хейза к двери, ведущей в комнату следственного отдела. — Вообще-то у нас тут все, как и в других участках, — сказал он, когда они вышли из кабинета Бирнса.
— Более или менее, — отозвался Коттон Хейз.
— Коттон — редкое имя, — сказал Карелла.
— Мой отец был без ума от одного пуританского проповедника. — Интересно, кто бы это мог быть…
— Коттон Мэзер. Отец считал его одним из величайших людей Америки. Но могло случиться и хуже.
— В каком смысле?
— С него бы стало назвать меня Инкризом[2].
— Запросто, — согласился Карелла и улыбнулся. — Вот наш отдел. Столы, окна, доска объявлений — кто в розыске, всякие гам приказы и инструкции, которые больше некуда девать. Справа картотека со всеми нашими делами. Досье на местную шпану, списки разыскиваемых преступников, сведения о задержаниях и кражах. Черт побери, да у вас в тридцатом участке наверняка все то же самое.
— Конечно, — сказал Хейз.
— У нас есть ещё картотека пропавших велосипедов, — сообщил Карелла. — Может быть, хоть этого у вас нет?
— Этого нет.
— Может пригодиться. В нашем районе полным-полно подростков.
— Угу.
— Единственный свободный стол — у окна. Мы на него сваливаем всякий хлам. Там ты найдешь все, кроме разве что собственной тещи.
— Я не женат, — сказал Хейз.
— Понятно. Мы сейчас все уберем, и можешь считать его своим. И не горюй, что не женат!
Карелла улыбнулся, но Хейз не ответил на его улыбку. Карелла замолчал в раздумье, и тут его взгляд упал на Мейера Мейера.
— Мейер! — окликнул его Карелла, и тот оторвался от пишущей машинки. — Мейер, познакомься с Коттоном Хейзом. Его перевели в наш участок. Коттон, это Мейер Мейер.
Мейер протянул руку и начал было: «Рад позна…» — потом осекся и переспросил:
— Как вас звать?
— Коттон Хейз.
— Рад познакомиться, — и пожал руку Коттона.
— Мейер — единственный человек на свете, у которого целых два имени, — пояснил Карелла. — Или целых две фамилии, в зависимости от того, как на это смотреть.
— Не считая Генри Джеймса, — сказал Хейз.
— Почему Генри Джеймса? А, тоже два имени. Это точно, — согласился Карелла и откашлялся. — А над чем ты трудишься, Генри… тьфу, Мейер?
— Убийство в винном магазине, — сказал Мейер. — Только что закончил допрос владельца. Похоже, я не попаду на бар-мицву.
— Почему?
— Никак не управлюсь с отчетом, — ответил Мейер и поглядел на часы.
— Что это ты так расписался? — удивился Карелла. — Закругляйся поскорее.
— Не торопи меня. А вдруг мне не так уж хочется на эту паршивую бар-мицву?
— Теперь ты будешь часто видеть Коттона, — сказал Карелла. — Надеюсь, вы сработаетесь.
— А то как же, — равнодушно отозвался Мейер и вернулся к своей пишущей машинке.
— Там, за перегородкой, коридор. Он ведет в раздевалку. Слева канцелярия, справа сортир… Ты в армии служил?
— Во флоте, — отозвался Хейз.
— Понятно. Там вас учили дзюдо?
— Немножко.
— С нами работает великий дзюдоист, Хэл Уиллис. Он творит чудеса. Тебе с ним будет интересно пообщаться. Главное — не здороваться с ним за руку. Сразу бросит тебя через плечо.
— Правда? — сухо произнес Хейз.
— Хэл — лихой малый… — Карелла снова откашлялся. — Дальше по коридору комната для допросов. Можешь ею пользоваться, если тебе понадобится уединение. Вообще-то мы допрашиваем в отделе. Шеф не любит грубого обращения.
— В тридцатом участке с задержанными грубо не обращались, — сказал Хейз.
— У вас там приличный район, — заметил Карелла.
— Но преступления тоже случаются, — сказал Хейз.
— Я и не сомневаюсь, что… — начал было Карелла, но не окончил фразы. — Справа, в конце коридора, раздевалка, вниз по ступенькам — дежурный пост, а с той стороны — гостиница «Уолдорф-Астория».
2
Инкриз Мэзер (1639–1723) — американский теолог, отец писателя, ученого и проповедника Коттона Мэзера (1663–1728). Инкриз — по-английски «увеличение», «рост», «прибавка»; Коттон — «хлопок».