Она склоняется ко мне. От губ неромантично пахнет рисом. Или это я такой циник?
— Обещаю, я расскажу вам всё-всё про себя. Едва мы окажемся в безопасном месте. Но я и сама толком не знаю, почему со мной происходят определённые вещи. Могу только догадываться. Я постараюсь объяснить… и покажу, почему так. Но не здесь.
— А где? — задаю я резонный вопрос и прикусываю язык.
Ответ в рифму услышать неохота, ведь шварцкопфы матерятся, как сапожники. Впрочем, мой интеллектуальный стиль изредка сдерживает её первобытные замашки.
— Есть одно место, к северу от Москау… я приведу вас туда. Скоро, обещаю. Надо же, как изменилась обстановка, правда? Ещё сутки назад я была вашей пленницей. А теперь свободна, но… сама не хочу уходить. И уже непонятно, кто из нас у кого в плену…
Так, мне пора снова перехватывать инициативу. Иначе опоздаю.
— Меня крайне заинтересовала личность в сером — неприметный парень, командующий обыском в храме, — говорю я с некоторой ленцой. — Я сделал камерой снимок и прогнал через службу поиска изображений в Сёгунэ. Фактура нашлась быстро. Забавно, но человек с такой внешностью, по имени Вальтер Шумейко, погиб во время боёв между СС и вермахтом в Киеве в 1986 году. К счастью, мы не в Берлине, и благодаря безалаберности Руссланда мне забыли отключить доступ в электронную базу СС. Там меня ждал сюрприз. Личный номер Шумейко остался в действии, но принадлежит совсем другому человеку.
Даже в полутьме я вижу, как сильно она побледнела.
— И что это значит? Он живой мертвец, вроде тибетских проектов «Аненербе»?
О, не будь ситуация столь драматична, я бы откровенно расхохотался.
— «Аненербе» — это попса, сказочка из мистических фильмов Universum. Они и в сороковые-то не были крутым исследовательским институтом, а сейчас и подавно. Организация поддерживает вокруг себя дутый гешальт[34] мрачной загадки, финансирует серию книг о своей деятельности вроде детективов о профессорской дочке Марте. Существует другая, вполне реальная контора: именно она присваивала своим выпускникам имена давно умерших людей и выдавала каждому личный номер СС. Полагаю, вы слышали о давнем проекте рейхсфюрера Гиммлера — «Лебенсборн»?
Она недоуменно хлопает ресницами. Переживаю секунду триумфа.
— Общество по усыновлению? Да, после войны было много беспризорников.
— Э-э-э… не совсем так. Первоочередная задача «Лебенсборна» — создание инкубатора идеальной арийской расы. С тысяча девятьсот тридцать пятого года они выпустили сотни тысяч детей. Родители воспитанника обязаны быть нордического типа, здоровыми и не иметь судимости. Изначально в их приюты обращались норвежки, нагулявшие «левых» киндеров от солдат вермахта. Но этого было маловато, слабый размах… Начальнику «Лебенсборна», штандартенфюреру Максу Золльману, показался интересным опыт корпуса янычар. В Средние века турки формировали отряды головорезов в Сербии и Болгарии так: младенцев силой отнимали у родителей-христиан и воспитывали кровожадными исламскими фанатиками. Золльман восхитился и решил — отличная идея. Сотрудники «Лебенсборна» отслеживали детей эталонной арийской внешности в Руссланде, на Украине, в Польше, возрастом от года до двух лет, затем похищали и везли в приют.[35] Там младенцам чаще всего давали новое имя, учили немецкому языку, а впоследствии без обиняков объясняли — они попали в рай. «Лебенсборн» конструировал человека новой эпохи. Арийца, преданного идеям фюрера, обученного ведущим наукам, мастера боевых искусств. Интеллектуально-боевую бомбу. Многие обитатели «рая» потом сделали отличную карьеру, их для этого и готовили. Я совершенно не удивлён, что нашими поисками руководит выпускник «Лебенсборна».
Она молчит. Я ощущаю её дыхание. Шварцкопфы уверены, будто им известно ВСЁ про закулисную жизнь рейхскомиссариата… Но им неведома и капля того, что знаю я.
— Откуда вам это знакомо? — Это даже не вопрос, а стон из глубины души.
— Всё очень просто, — усмехаюсь я. — Я тоже воспитывался в «Лебенсборне»…
…На улице окончательно потемнело, в комнате риокана воцарился мрак. Я слышу, как у крыльца трещат сверчки — специально привезённые с острова Окинава. Вдалеке воет сирена «скорой помощи»: кто-то опять съел не ту часть рыбы фугу, и к нему едет машина с изображением солнца на борту. Девушка поражена. Она ещё не слышала всей правды… Да и не нужно. Я откроюсь ей лишь в тот день, когда она сама откроется мне. Я этого жду.
Видение № 2. День чудовищ
35
Lebernsbom