Роспись и мозаики в Метрополитене имени Бормана выполнены лучшими художниками Третьего рейха. На „Остермановской“ сохранилась редкая фреска, где фюрер изображен в момент въезда в Киев на белом коне, а украинские женщины подносят ему капустные котлеты и минеральную воду. Вестибюль „Триумфа воли“ уставлен бюстами арийских спортманнов, заработавших 33 золотые медали на Олимпийских играх 1936 года в Берлине. У выхода со станции „Бауэрская“ (бывшая Руссландская „Сельскохозяйственная Выставка“) установлен памятник Гансу-Ульриху Руделю — в честь первого полёта человека в космос. Облачённый в скафандр, Ганс сидит в колеснице, держа в руках поводья Хримфакси, — согласно мифологии викингов, этот конь возит Луну. Улица Кирова (она же Мясницкая) сделалась Сосисочной, и теперь там расположены самые лучшие пивные Москау — „Бюргербройкеллер“ (копия зала, где фюрер начал „Пивной путч“ в августе 1923 года), „Арийская трапеза“ и „Принцесса Гессен-Дармштадская“. Последняя раньше называлась „Лев Толстой“, но её переименовали после скандальной статьи в „Фёлькишер Беобахтер“, где доказали, что Лев — суть семитское имя. Балтика (рейхскомиссариат Остланд) осталась единственным в РейхСоюзе местом, где фюрера чтут как святого великомученика, и даже установили его скульптуру на Доме черноголовых в Риге, в благодарность за освобождение от большевизма. А в Таллине, у башни Длинного Томаса, воздвигнута тридцатиметровая статуя фюрера — рейхсканцлер, подняв в одной руке факел Свободы, другой прижимает к себе эстонскую девочку, символизируя защиту от красных орд. Город Минск в 1971 году был переименован в Слейпнир, во славу восьминогого коня Одина. Обер-комендант города (он у власти уже 70 лет, пережил около полусотни нападений партизан, вследствие чего оглох и ослеп) строит конюшни, расширил ипподром, часто устраивает скачки на „Кубок Слейпнира“, привлекая туристов из Ниппон коку».
Резолюция: «Снять с печати, отправить в спецхранилище гестапо. Автора привлечь к ответственности по статьям „Богохульство“ и „Осквернение имён мучеников“.
Глава 8
Ожившая тьма
Ухмылка сползает с моего лица. Я перехватываю рукоять вальтера обеими руками.
— Я буду считать до трёх. Если ты не выйдешь, тогда…
— Любопытно, — осведомляется голос, тихий и вежливый. — И что же тогда вы сделаете?
Сухой треск со всех сторон. Журавли на заслонках взрываются бумажными лохмотьями. Комната наполняется японскими солдатами: их пять с одной стороны и пять с другой. Одинаковые в своих зелёных мундирах, как игрушечные крокодильчики, в руках — автоматические винтовки «Арисака». На моём лбу перекрещиваются точки инфракрасных прицелов. Чуть пригнувшись, в комнату заходит человек — в котелке и костюме-тройке.
Умилительно. Эти японцы так старомодны.
— Кладите вальтер, — на прекрасном руссландском приказывает японец. — Сейчас же.
Надо же, парень выговаривает букву «л».[44] Значит, работал в Руссланде, и долго.
Ольга завернулась в простыню, как в тунику. В свете фонарей её лицо кажется неестественно белым. Солдаты бесстрастны. Они не улыбаются, просто держат оружие: пластмассовые болванчики, этакие детские машинки, нажми кнопочку, они зашагают.
— Э-э-э… — робко выдавливаю я. — Вы случайно не попытаетесь исчезнуть?
— Вы думаете, сама не хочу? — злобно отвечает она. — Я же сказала, это происходит самопроизвольно, и я такие вещи не контролирую. Что-то вот не исчезается.
Прекрасно. И окна нет, чтобы выпрыгнуть: мы в закрытом пространстве. Я разжимаю ладонь, вальтер брякается вниз. Солдаты флегматично отводят дула винтовок.
— Мудрое решение, — одобряет японец в тройке. — Вы умный человек, господин жрец.
Он делает шаг вперёд, вежливо кланяется. Если меня попросят сделать его точное описание, я вряд ли справлюсь. Жителей Ниппона штампуют на фабрике клонов.
— По какому праву… — Фраза бесцельна, но надо что-то сказать.
— Господин жрец, о чём вы? — Японец расплывается в улыбке. — Какие права могут быть в тоталитарном государстве, тем более — для граждан другого тоталитарного государства? Вы же здесь, как я понимаю, нелегально… Но успокойтесь, никакой выдачи не будет. Разрешите представиться — майор Онода, сотрудник разведки его императорского величества. Я готов предоставить вам помощь и обеспечить защиту. Настоятельно прошу вас проехать в наш офис, это недалеко. Угостимся прекрасным зелёным чаем.