Ольга говорила, меня затаскивает в её мир.
Я вижу всё, что там происходит, вижу её глазами, могу слышать и осязать. Но это явно нечто ИНОЕ. Тот, другой мир, пусть и отличается масштабом военных катастроф, напоминает наш, там схожие люди, то же оружие, те же способы действий. Здесь я словно на другой планете… Особенно пугает, что субстанция, в которой ты тонешь, способна мыслить. Она — нечто вроде правительства этого мира, она знает, что правильно и неправильно, казнит и милует, дарует и отнимает жизнь. Я уже не могу двигаться. Сдаюсь. Я стою, раскинув руки, отдавшись во власть субстанции. Она заползает мне в нос и рот, такая же безвкусная. Звон усиливается, и он теперь не так безобиден, начинают болеть уши. Ольга удивлялась: почему она перемещается только между двумя нашими вселенными, ведь существуют и сотни других… Похоже, на этот вопрос нашёлся ответ. Её «затаскивает» и в другие реальности, просто она этого не помнит, либо воспринимает как сон. Ага, расскажи кому-то, что очутился в мире, где верховодит мыслящая сметана. Разум затухает. Я пытаюсь вспомнить, о чём хотел подумать, и не могу. Мой мозг оккупирован, меня подчиняют — медленно, но неумолимо. Белое пространство сгущается, и огоньков уже не видно, никакого просвета. Только пронзительный, скулящий вой. Я не могу понять, что это — страх или страдание. Скрежет над самым ухом, но у меня нет физических сил даже повернуть голову. Я закрываю глаза, ведь всё равно ничего не видно. Хочу я или нет — но я уже побеждён. Я во власти субстанции.
БОГИ АСГАРДА, ПОЧЕМУ НИКТО НЕ ПОРЕЖЕТ МНЕ РУКУ?
Глава 3
Карнавал призраков
Собеседники долго молчали. Он осмысливал услышанное, прокручивал в голове голоса, удерживая желание вернуться к компьютеру. Она курила уже десятую сигарету, рассматривая его профиль. Она теперь знала о нём всё. Он о ней — совсем ничего.
Через полчаса девушка решилась нарушить тишину.
— Судя по всему, вы были знакомы?
— Да, — деревянным голосом ответил Павел. — Это мой друг, знакомы с детства — вместе жили в приюте «Лебенсборна». Три дня назад он погиб… как мне сообщили в Управлении, его застрелил из винтовки «Мосина» террорист шварцкопфов. Ауфтрагсмёрдер[55] использовал бронебойные пули. Я видел тело в морге гестапо…
— Ну что ж… — флегматично заметила Ольга. — Ещё одно удачное доказательство в мою пользу. Теперь ты должен понимать, кто именно его убил. И самое главное — за что.
Павел безмолвно кивнул. Да, возразить здесь нечего. Вскоре после звонка Селина привезла ему исследования Жан-Пьера — зашифрованные датай неведомым образом оказались в её старой почте. Зачем Карасик перекачал их туда? Его уже не спросишь. Единственная, доступная уму версия: хотел сберечь данные там, где точно не будут искать, — в давно взломанном «ящичке» агента шварцкопфов. Подумаешь — так и логично. Гестапо вряд ли полезет, всё уже проверено-перепроверено, а сама Селина не рискнёт использовать старую почту. Заведёт новую, решив: наверняка сменили пароль или поставили «крабика» — ловушку, отслеживающую, откуда зашёл владелец «ящика». Только напрасно. Умная женщина редко совершает глупости. Но если уж совершает — то такие, на которые неспособна последняя дура. Селина легкомысленно открыла почту — и её почтовый «ящик» оказался ящиком Пандоры. Расшифровать датай ничуть не проблема, шварцкопфы имеют своих «кротов» в гестапо. Если рассудить, в мире вообще не работают плановые вещи. Им управляют случайности. Вот у Клары, «благословенной матери великого фюрера», новорожденные дети умирали один за другим, а именно тот, что должен испить кровь миллионов, взял и выжил. Мистика, вот просто с ума сойти.
Да пожалуй, он уже и сходит.
Жан-Пьер Карасик, используя обычную бесплатную программу, выяснил потрясающую вещь. Судя по его записям, он сравнивал услышанные голоса лидеров Триумвирата на компьютере и в итоге добился стопроцентной идентичности. Открытие потрясло учёного, если не сказать больше. Это оказались… голоса умерших кинозвёзд, давно угасших на небосклоне экранов, белокурых красавиц — Марики Рёкк, Лиль Даговер, Анни Ондра. Триумвират общался с посетителями не своими голосами, а искусственно синтезированными: с помощью того же компьютера. И это был перебор. Жан-Пьер с ходу заподозрил: секретность здесь ни при чём. Такого уровня паранойи не может быть даже у тех людей, кто болен ею давно и прочно. Тут — что-то другое. Он нашёл в Сёгунэ воспоминания людей, встретившихся с триумвирами в бункере Вевельсбурга, их восторженные впечатления. Одно и то же: каждый человек фиксировал в памяти что-то до крайности знакомое. С кем-то Триумвират говорил мужским голосом, с кем-то — женским. Мужские — бархатные, спокойные. Женские — приятные, мелодичные. Согласно выводам Жан-Пьера, мужчин-триумвиров тоже озвучивали актёры сороковых годов — например, Вернер Краус. Особая система — говорящий общался с гостями через синтезатор, и голос обретал интонации секс-символов рейха, давным-давно упокоившихся в могилах.