…К полуночи Москау выгорел дотла. От кауф-хофов, публичных домов промзоны Герингово и пивных улицы Сосисочной огонь перекинулся на жилые кварталы. Но тушить пожары было некому — дивизия пожарных «Локки» ещё утром разбежалась, срывая с рукавов чёрные шевроны и значки с лицом скандинавского бога огня. Люди дрались на площадях у гор награбленного добра, пламя превращало их лица в бронзовые маски. Вновь слышалась стрельба — не успев разобраться с немцами, отряды шварцкопфов сражались уже между собой, стараясь поделить зоны влияния: центр, флюгхафен и главный автобан до Санкт-Петербурга. Сёгунэ бурлил новостями — в Киеве, Остланде и Туркестане местные рейхскомиссариаты пали без единого выстрела, Норвегия и Нидерланды жгут свои обер-комендатуры, беспорядки вспыхнули в Лондоне и Нойе-Йорке. Власть, ещё вчера казавшаяся незыблемой, рухнула — как карточный домик.
…Тёплая ночь прошла быстро. Солнечный свет озарил фонари с качающимися силуэтами казнённых, дымились остовы сожжённых зданий, тротуары ковром устлали окурки отныне разрешённых сигарет. Там, где остались тротуары… За ночь Москау исчез почти наполовину, включая и здание Министерства народного просвещения и пропаганды под красным флагом. Город стал призраком. В глубине уцелевших квартир засели люди с воспалёнными глазами, отчаянно, в который раз нажимая на все кнопки пультов.
Однако телевизоры не работали.
Доклад абвера № 844.
«Двадцатилетняя Война. Итоги и размышления»
«Согласно последним социологическим опросам, властью Триумвирата недовольны примерно 75 процентов населения Москау. Загадочно, но в то же самое время почти никто не хочет свержения действующего режима. Как уживаются столь взаимоисключающие вещи? Всё безумно просто. В людях ещё живы яркие воспоминания ужасов Двадцатилетней Войны, когда зимой в домах не было тепла и света, а замерзающие семьи обогревались дровами в „буржуйке“. Рейхсмарка обесценивалась каждый день: на тридцать миллиардов можно было купить лишь буханку хлеба, да и то утром — вечером она дорожала. Даже города, избежавшие уличных боёв, с дрожью вспоминают то страшное время. Дивизии СС властвовали в Москау и Киеве, вермахту достались Екатеринодар и Санкт-Петербург, гестапо получило Курск, а Сочи, Тифлис и Ереван погрузились в хаос столкновений тюркских легионов. В 1998 году был разрушен рейхстаг, в 2002-м — здание Рейхсбанка, повреждённые люфтваффе атомные электростанции щедро источали радиацию. Италия и другие сателлиты рейха, объявив нейтралитет, не вмешивались в гражданскую войну. „„Великогермания“ — наш старший брат, — откровенно высказался дуче Романо Муссолини. — А если брату желается почесать свои части тела, пускай и до крови, — мы с почтительностью подождём в стороне“. Вскоре Италия окончательно отдалилась от Германии. Начав с японских займов и инвестиций, Муссолини попал под полное влияние Ниппон коку: сегодня вторым официальным языком в Италии является японский, а торговцы из Ниппона владеют в стране всем, включая пиццерии. Сицилийская мафия вырезана пришлыми якудза, отныне не существует закона омерта, даже в старых деревнях у Палермо подают оябуну отрезанный мизинец.[57] Пизанская башня и площадь святого Марка в Венеции проданы в аренду японцам на девяносто девять лет. Фактически мы потеряли всех наших союзников. Сателлиты склоняются к тем, у кого сила, либо к тем, у кого деньги. У нас в активе не осталось ничего, кроме излишне грозных заявлений.
…Движение шварцкопфов и лесных братьев вряд ли в ближайшее время будет опасно. Население рейхскомиссариата Москау не интересует, что творится в далёких лесах. Матерно ругая в разговорах Триумвират, ложь государственного телевидения и утонувшую в стагнации систему, они всё равно вяло поддерживают триумвиров и любые акции, направленные на сохранение их личного спокойствия. В глубине души они опасаются признаться самим себе (ибо думать так — неправильно): люди боятся смены власти, поскольку уж издавна повелось в Руссланде — каждая новая власть хуже предыдущей. Иначе тут никогда не было, нет и быть не может. Шварцкопфы, что провели десятилетия в чаще лесов, питаясь дичью с ягодами, не представляют себе иной жизни, кроме как жизнь в борьбе. Им чужды понятия экономики, поставок продуктов и даже уборки улиц: всё, что они умеют делать, — воевать и промывать мозги. Это — путь в никуда. Третий рейх (имеется в виду период империи до Двадцатилетней Войны) потерпел крах, потому что излишне много времени уделял идеологии. Если человек благонадёжен, а его семья уже десять лет ест хлеб по карточкам, у него зарождаются сомнения в правильности режима. Появляются вопросы: почему враги живут лучше, чем мы, построившие идеальную арийскую державу? Составляющие правильной империи: идеология + экономический успех. Не важно, каким путём он достигнут, — пусть даже и с помощью займов Ниппон коку. Если гражданин рейха, прозябавший в бедности, обретает благополучие, достаточно указать ему на врагов, которые мечтают это отнять, — и дело сделано. Он станет бояться. А страх движет многими вещами в мире.
57
Согласно традициям японской мафии, провинившийся якудза отрезает себе мизинец и подает оябуну. Если тот не примет палец, боевика ждёт казнь.