Жан-Пьер сутки думал, что делать с результатами исследований.
Показать Павлу, посидеть с ним в публичном месте за кружкой пива, обсудить новость и поразмыслить? Это выход, но Павла сейчас в Москау нет – и непонятно, когда будет. Закачать на любой форум шварцкопфов? Жан-Пьер слишком долго носил синий халат офицера лаборатории СС, чтобы за одну минуту взять и переметнуться на иную сторону. Сложно выбирать, когда ты не любишь одних и ненавидишь других. Да, в «Лебенсборне» ему изуродовали психику, сделав одним из тысяч роботов, – ты можешь мыслить против системы, но всё равно будешь ей подчиняться. Та система, что отняла его ребёнком у отца и матери, выхолостила, словно подсвинка, и равнодушно заставила делать нужную ей работу. Он не обязан об этом думать. Лучше уж стандартные мысли обывателя – мечтать, как получишь чин гауптштурмфюрера, потом – штурмбаннфюрера, а затем выйдешь на пенсию, украсив себя погонами настоящего штандартенфюрера СС.
Конечно, если раньше от рака не сдохнешь.
Шварцкопфы? Он читал в Сёгунэ их программные заявления. Партизанские отряды чаще воюют друг с другом, чем с армией рейхскомиссариата, и объединяются только раз в год, во время Великого Наступления вермахта, – тогда никто не может их одолеть. Они пестры, как китайское одеяло. Большевики, анархисты, белая гвардия, дезертиры вспомогательной полиции – polizei, колхозники из самообороны. Приход разношёрстной орды к власти означает вторую Двадцатилетнюю Войну, делёж городов. А таких, как он, скопом расстреляют в овраге. Лить воду на мельницу партизан не стоит, но и отмалчиваться тоже больше не хочется. Это последняя капля. Блядский Триумвират считает их всех за унтерменшей – словно так и надо. Смеются: да куда они денутся, эти убогие хомячки! Будут служить, как миленькие: иначе придут злобные шварцкопфы.
Какие же суки. Ладно, он сделает вот что…
Снимет из гельдавтомата иены, отложенные на отпуск. Купит билет на самолёт и смотается в Гонконг. Денег хватит на пару месяцев, а за это время на «явочной» квартире (у самой пристани с небоскрёбами, в районе Весны Славного Тигра) нарисуется и Павел – конечно же с новым лицом. Там-то они и побеседуют – без прослушки и агентуры гестапо. Он детально ознакомит Павла с фактами, и они решат, что с этой информацией делать дальше. Датай[50] с синтезом голосов, сравнительным анализом и определёнными выводами он закачает… Нетнет, не на свою почту, её легко взломать. Жан-Пьер и сейчас не уверен, что за ним не следят: компьютеры многих (пусть и не всех) офицеров оснащены «жучками». И ладно. Есть такое место, где искать не будут.
Он завершил «перелив» датай через час. От сердца отлегло. Ну, в общем-то, всё. Теперь поспит немного, и можно собираться на работу – уже почти утро. ЖанПьер подошёл к окну, зажмурился – глаза слепило солнце. Взялся обеими руками за чёрные шторы…
Стекло лопнуло в центре – круглая дырочка раздалась паучьими трещинами.
Пуля попала ему в верхнюю часть головы. Половину черепа до глаз снесло в долю секунды. Кровь и мозг брызнули на потолок и заднюю стену комнаты: серые обои мгновенно потемнели. Тело с грохотом свалилось на пол, опрокинув столик с «бухом».
…Снайпер спецназа СС в соседней многоэтажке «Народное жильё» осторожно снял с подставки оружие – обшарпанную винтовку Мосина с современным оптическим прицелом. Обычно он брал на дело «манлихер», но тут пришлось тащить на загривке громоздкое пятизарядное «весло» с допотопным затвором. Поступило распоряжение: уничтожить цель из винтореза – оружия сталинской армии, которое до сих пор используют отряды «лесных братьев». Разрешение на ликвидацию было получено от «Айнзацгруппы А», электронного отдела РСХА, после доноса одного из сотрудников о странной просьбе объекта и проверки его служебного компьютера. Кто из начальства отдал приказ, снайпера не интересовало. Обычно такие операции санкционировал Триумвират.
Он был одет так, чтобы не привлекать внимания, – футболка и шорты, потрепанные кеды «Десслер». Винтовка со стуком легла на пол, убийца снял перчатки и бросил рядом с прикладом. Следующий, кто сюда придёт, «сделает» нужные отпечатки пальцев.
Вытащив из кармана телефон («нокия», производство завода «Маннергейм»), снайпер набрал нужный номер. Он не ждал, что ему ответят, – это была специальная линия гестапо, куда требовалось дать звонок-подтверждение сразу после выполнения задания.
Тупая отчётность, не более.
Он полностью следовал инструкции. Взял обоймы и зажигательных и бронебойных пуль. Последние, скажем так, были необходимы – в квартирах у всех сотрудников гестапо устанавливали пуленепробиваемое стекло. Ну, когда наконец…
На линии раздался сухой щелчок.
Телефон взорвался, полыхнув рыжим пламенем, и разлетелся на куски. В него заложили всего-то двадцать грамм взрывчатки: но для смерти снайпера её вполне хватило.
…Редкие прохожие в переулке Молота Тора замерли, открыв рот. Кто-то потянулся к фотокамере в мобильном, но большинство стояли как вкопанные. Стены многоэтажки вдруг заколебались наподобие волн. Входные двери подъездов исчезли, растворившись в воздухе. Стали видны лестницы – прозрачные, словно сделанные из стекла…
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
КАРНАВАЛ ПРИЗРАКОВ
Перед казармой, у городских ворот –
Где фонарь, как и раньше, свет на нас прольёт,
Будем с тобой у этих стен
Всю ночь стоять, Лили Марлен…
Глава 1. Чайная церемония
(Токио, ул. Эры Сёва, о-тяя «Красное Солнце»)
(Аккуратный звон фарфоровых чашечек… звук льющейся воды.)
– (Непреклонно.) Я прошу извинить меня, господин министр, однако, в силу своего преклонения перед вами, я недостоин и капли вашей милости. С моей стороны это не ошибка, а настоящая катастрофа. Если вы позволите, то я в вашем присутствии…
– (С любопытством.) Совершите обряд сеппуку, дабы смыть позор кровью?
– (С удивлением.) Откуда вы узнали? Да, я начертал на ладони иероглиф «честь», но…
– (Короткий вздох.) Поработали бы вы министром с моё, дорогой маркиз. За секунду распознаешь любой настрой собеседника. В Ниппон коку, пусть и впитавшей лоск современного европейского влияния, очень сильна дань традициям. Например, наш с вами разговор проходит в бамбуковом чайном домике, достаточно популярном для тайных встреч. Сюда инкогнито приезжают важные персоны со всего Токио – общаться с гейшами на темы политики и искусства, предварительно уплатив пять тысяч иен в час. Да, здешние девушки благоухают, подобно хризантемам, это не оспаривается. Воскрешая забытое изящество эпохи сёгунов Фудзивара, они идеально разольют чай, составят на ваших глазах икебану, сыграют на сямисэне. Считается, что это эстетично и красиво, а вы получаете воистину поэтическое наслаждение… Если же девушка приглянулась до мурашек на спине и вы предложите изрядную сумму денег, возможно, она нарушит заповедь гейш[51], приласкав вас на татами. Это так? Взвесьте мне в лавке ваших раздумий хотя бы один грамм логики. Вы платите женщине деньги, вкушая заваренный ею чай и слушая музыку (зачастую бездарную), а потом должны прибавить отдельно за любовь – и то при условии, что произведёте впечатление на красотку? Оргазмическое счастье. В Европе, маркиз, вы протягиваете девушке полсотни иен, и она выполняет в постели любые ваши желания. Согласен, это примитивно, но весьма доходчиво. А если, допустим, вам хочется звуков сямисэна или любимой гейшами игры тора-тора (когда все участники разом выходят из-за ширмы, приняв вид тигра, охотника или старухи[52]), – это оплачивается отдельно, как редкое сексуальное извращение.
51
Гейши вовсе не являются проститутками, как уверено большинство людей вне Японии. Действительно, они идут на связь с клиентами, но только по взаимной симпатии, и это считается их «личной жизнью». «Заповедь гейш» – древний запрет на секс с гостями, за её нарушение гейшу выгоняли с работы.
52
Старинная японская игра по принципу «камень-ножницы-бумага». Если, скажем, из-за ширмы вышли два «тигра» и один «охотник» – побеждают тигры. Если «старуха», «охотник» и «тигр» – побеждает охотник. Если две «старухи» и «охотник» – в этом случае выигрыш остаётся за бабушками.