Однако погода в Прибалтике была настолько «мерзопакостной» с точки зрения применения авиации, что мы засиделись в тылу у принятых на заводе новеньких, готовых к перелету машин, до начала марта.
«Родным» же для нашего экипажа аэродром стал не просто так. Здесь, на глазах всего экипажа и не без его одобрения, родилась и расцвела пышным цветом любовь нашего командира Ивана к голубоглазой, красивой простой русской красотой, светловолосой девушке Клаве, из селения, примыкающего непосредственно к окраине аэродрома.
Ветер, как известно, усиливает, заставляет полыхать жарким пламенем большой пожар и гасит малый. Разлука, подобно ветру, усилила и укрепила любовь Ивана и Клавы, ибо она, подобно большому пожару, была настоящей Большой Любовью.
Короче говоря, обоюдные отношения между ними зашли настолько далеко, что возникла необходимость «ратифицировать» их союз. Что и было сделано. Сделано скромной — война же — свадьбой. Сделано надолго — на всю оставшуюся жизнь…
…«Эх, туманы мои, растуманы, не дают нам возможности вести такие необходимые войскам боевые действия!» Так выразился майор Салов при «всем честном народе», какой уже день подряд с тоскою оглядывая опустившийся до самой земли сырой и плотный прибалтийский туман.
Схема воздушного боя в районе порта Либава 6 бап 25 января 1945 года
Из-за этого тумана и мы не могли перегнать на фронт новые самолеты, и полк в наше отсутствие смог выполнить лишь два боевых вылета.
Один из них, в котором наиболее ярко проявились лучшие морально-боевые качества экипажей полка, описывает в своем дневнике майор Салов.
«26 января. Погода улучшилась. Веду полк на порт и ВМБ[2] Либава под прикрытием восьми истребителей сопровождения. При подходе к цели неожиданно ударили зенитки. Небо, еще минуту назад высокое и чистое, теперь до самого горизонта усеяно множеством разрывов. Сопровождающие нас истребители, чтобы не нести неоправданных потерь от огня ЗА**, изменили высоту полета, ушли вверх. Внезапно огонь ЗА[3] прекратился — значит, где-то на подходе истребители противника. А через несколько секунд наш боевой порядок снизу сзади атаковала группа ФВ-190. С первой атаки они подожгли идущих от меня справа капитана Первушина и слева лейтенанта Вениамина Трифонова. При отражении атаки два ФВ-190 были сбиты стрелками из экипажей второй девятки Коб- ца и Осипова. Повторные атаки ФВ-190 были отбиты экипажами Ту-2.
Па горящих самолетах экипажи капитана Первушина и л-та Трифонова до конца выполнили свой воинский долг, Военную Присягу, проявив при этом мужество, высокое воинское мастерство, презрение к смерти.
Как только мои ведомые вышли из строя, я остался один. Левое звено, командир звена cm. л-т Белоусов, л-т Усов, л-т Большаков, подошли ко мне и образовали заслон от внезапных атак противника. Мне стало веселее, а указанные экипажи проявили настоящее войсковое товарищество, душевную щедрость, готовность в любую минуту прийти на выручку. Хотя воздушный бой и длился секунды, но на командиров экипажей он произвел сильное впечатление. Это выразилось в том, что при выходе на свою территорию мне потребовались большие усилия, чтобы привести летчиков в нормальное состояние.
Горящий самолет л-та Трифонова упал на территорию порта Либава. О судьбе экипажа ничего не известно[4]. Капитан Первушин вышел на нашу территорию за линию фронта, по его команде экипаж покинул самолет на парашютах; при этом стропы парашютов стрелка и радиста перехлестнулись, в результате парашюты их не раскрылись и они погибли при ударе о землю. Штурман Яков Копытько при покидании самолета ударился о шайбу стабилизатора руля поворота и, хотя парашют раскрылся, штурман приземлился мертвым.
Первушин приземлился нормально и к вечеру прибыл в часть.
Должен отметить четкое взаимодействие зенитной артиллерии противника со своими истребителями. И полное отсутствие взаимодействия нас с истребителями сопровождения. Надо срочно ликвидировать эту ненормальность. Боевое задание было выполнено отлично.
На земле, после боевого вылета, все становится проще. В бою некогда анализировать свои действия. У ведущего, когда он принимает мгновенное решение, советчик один: собственная голова, его боевой опыт, который дается кровью, затратой огромных физических и нравственных сил».
4
Отыскался след Тарасов! В 1978 году на встрече ветеранов полка по случаю его 40-летнего юбилея появились… считавшиеся погибшими Трифонов и его штурман Дремлюга. Оказалось, что они тогда попали в плен, затем вернулись на Родину… Невозможно передать словами впечатление о их волнении, когда в сопровождении тоже взволнованных фронтовых друзей они подошли к Стеле Славы полка и, со слезами на глазах, прочитали: «…л-т Дремлюга Т. П… л-т Трифонов В. М…»