Но все же после 1409 года, когда Едигей нанес экономике Заокской земли страшный урон, каменное строительство в Москве становится редкостью вплоть до княжения Ивана III.
На рубеже XIV–XV веков в Москве развивается искусство книги. Многие рукописи украшаются прекрасными миниатюрами, орнаментом, заставками. Пишут еще на пергаменте, но все чаще начинают использовать хлопчатую и тряпичную бумагу.
В Москве увеличивается число русских иконописцев. В 1405 году Андрей Рублев, старец Прохор из Городца Радонежского, Феофан Грек расписали Благовещенский собор в Кремле, другие храмы. Они стали родоначальниками московской иконописной школы. Андрей Рублев писал иконы Троицкого собора, а также иконы для Андроникова монастыря, где был погребен после смерти.
В городе развивалось литейное, чеканное, ювелирное дело. В Москве раньше, чем, например, в Пскове, умели лить свинцовые доски для покрытия храмов. Работали в столице прекрасные золотых дел мастера. Изделия Парамина не раз упоминаются в летописях, а Василий Дмитриевич в духовной грамоте говорит о золотом поясе с драгоценными каменьями работы этого мастера.
На монетах Василия Дмитриевича часто встречается мирный всадник с соколом в руке, гораздо реже — конник с копьем.
В конце XIV века в Москве научились производить в больших количествах огнестрельное оружие. Русский генерал В. Г. Федотов, специалист по истории артиллерии, считает датой рождения русской артиллерии 1382 год.
В Москве, на Подоле «великого посада», неподалеку от церкви Николы Мокрого развивалось кожевенное и сапожное дело, а также косторезное дело.
Даже неполный перечень ремесел и производств, развивавшихся в Москве на рубеже XIV–XV веков, а также продолжающееся, пусть и не быстрыми темпами, строительство каменных церквей, основание в столице иконописных школ говорит о том, что город помимо черных людей, купцов, бояр и князей с дружиною был населен мастерами, художниками, умельцами и приток их в столицу не прекращался. Москва росла, и жизнь в ней становилась все многослойней и разнообразней.
Москва на рубеже XIV–XV столетий представляла собой бойкий торговый город, в котором уже сложились купеческие роды с богатыми традициями и немалыми капиталами. Они оказывали заметное влияние на политическую жизнь города, что подтверждает история последней распри русских князей, поводом для которой послужил многими забытый, подмененный на свадьбе Дмитрия Ивановича драгоценный пояс, и распря эта надолго отвлекла Василия Васильевича Темного от более важных государственных дел. О ней рассказ в следующей главе.
В 1420 году Василий Дмитриевич потребовал от братьев дать клятву и признать старейшим своего пятилетнего сына Василия. Константин отказался и уехал в Новгород, где его приласкали и одарили уделом. Великий князь молча снес эту обиду.
Умер Василий Дмитриевич в 1425 году.
«Василий Димитриевич не имел ни блестящих свойств отца, ни его доблести воинской, ни его истинно царского великодушия, ни его благородной смелости; но был очень умен, осторожен и действовал так хитро, дальновидно, что Москва, после смерти его, стояла уже на развалинах удельной системы, готовая вступить в решительную борьбу с Литвою и с Ордою. В делах внутренних он следовал более осторожной системе Иоанна Калиты и Симеона Гордого, чем решительной политике своего отца: подобно Димитрию старался увеличить Московскую державу присоединением тех областей, в которых преемники Калиты господствовали как великие князья, не имея права передавать их своему дому в смысле отчины: столь же неутомимо теснил Новгород и князей удельных, вмешиваясь в их распри, требуя их к себе на суд; но все свои действия, по примеру Калиты, подкреплял волею хана Сарайского; для чего, в начале правления, неоднократно ездил в Орду, искал благосклонности царя и тем более успел, что монголы, зная его силу, дорожили его покорностью. При таких мерах князья удельные спасли тень самостоятельности смиренными договорами и постоянною дружбою с Москвою; ни Тверь, ни Рязань не решались вступать с нею в борьбу; а Ростов, Суздаль, Нижний Новгород, Муром один за другим вошли в состав государства Московского.
Усиливая свое княжество внутри, Василий с искусством спасал его извне от властолюбия Литвы и хищности монголов»[108].
Свою первую духовную грамоту он написал в 1407 году. Она была скреплена серебряною с позолотой печатью, на которой изображен был святой Василий Великий и выгравирована надпись: «Князя Великого Василия Дмитриевича всея Руси». В ней он объявил своим преемником старшего сына Ивана, умершего отроком, и добавил: «…а даст Бог князю Ивану великое княжение держати», тем самым желая сыну утвердиться в Орде. После смерти Ивана преемником стал Василий Васильевич. В 1425 году ему исполнилось лишь десять лет.
108
Устрялов Н. Г. Русская история до 1855 года. Петрозаводск: Корпорация «Фолиум», 1997 г. С. 167–168.