Гнусное и античеловечное состояние — данная зависимость — отбросило русский народ в начало XI века, когда он, очарованный красотой православных храмов, начинал создавать самостоятельно в городах своих и селениях эту неземную красоту. Спустя четыре с половиной века он все начинал сначала, с «барана», разбивающего старые стены. Это тяжелый труд — начинать все сначала.
Иван III Васильевич и митрополит Филипп, как когда-то Калита и Петр, очень вовремя поняли, что волну «уныния и страха» можно сбить радостью творчества, созидательным трудом. Они прекрасно распорядились имеющимися у них средствами, когда не пожалели денег на зарубежных мастеров. Вместе с величественным Успенским собором росли радость и гордость людей, которые готовились к важнейшему событию — к освобождению от ордынской зависимости.
Впрочем, великий князь Иван III Васильевич деньги в Орду давно не возил и не собирался делать этого впредь.
Конец Господина
С приездом царевны Софии в Москву Русь, как это ни печально было для папы римского Павла II, не перестала быть православной, напротив, восприняла из Византийской православной империи многое, в том числе и государственную символику. Например, двуглавый орел — герб Восточной Римской империи — стал гербом Русского государства. А Иван Васильевич, укрепляя единовластие и во дворце, и в стране, по словам Н. М. Карамзина, стал первым русским самодержцем.
В 1475 году он начал поход на Новгород, на сей раз мирный. Он воспользовался древним правом княжеского суда, приехал в город, объявил о цели своего визита, и к нему тут же потянулись жалобщики, которые, как этого и стоило ожидать, предъявили обвинения тем, кто являлся организатором прошлой кровавой смуты. В суде, скорее для проформы, участвовали посадники, представлявшие народ Господина Великого Новгорода, но рядил суд один человек: великий князь всея Руси. Он вынес строгий приговор. Шесть человек были арестованы и вскоре отправлены в Муром и Коломну в темницы. Все попытки смягчить приговор успехом не увенчались. Других обвиняемых Иван III отпустил на поруки, взяв с них в пользу истцов, а также в государственную казну по полторы тысячи рублей.
Затем великий князь знатно попировал, не отказываясь от многочисленных подношений и подарков, и вернулся в Москву. Вслед за ним явились в Кремль послы из Новгорода с богатыми подарками и просьбой смягчить приговор. Иван подарки принял, но просьбу не выполнил. В Москву бить челом, нарушая древний закон о том, что все суды новгородцев должны происходить в городе, начали прибывать другие истцы, искавшие у великого князя управы на произвол. Иван III внимательно выслушивал их и отправлял своих московских слуг за ответчиками, что тоже являлось грубейшим нарушением прав Господина Великого Новгорода.
Город взбунтовался. Вече казнило троих приставов Ивана III. И на этот раз ответ был суровым и последовал незамедлительно. Осенью 1476 года в Новгородскую землю, сильно пострадавшую шесть лет назад, ринулось войско великого князя, а также дружины других князей. Задача перед ними стояла простая: грабить поселения, убивать всех, кто окажет хоть малейшее неповиновение. Господин Великий Новгород, вечевая республика, скалой стоявшая на северо-западных рубежах Руси более шестисот лет, был обречен на гибель. Сопротивляться он не мог. Он выслал к великому князю послов, и после некоторых очень вялых попыток со стороны Господина отстоять хоть толику свободы, новгородцы согласились на все требования Москвы. «15 января они были приведены к присяге на полное повиновение великому князю. На этой присяге каждый новгородец был обязан доносить на своего брата новгородца, если услышит от него что-нибудь о великом князе хорошего или худого. В этот день был снят вечевой колокол и отвезен в Московский стан»[131].
Без вечевого колокола Великий Новгород и представить-то было трудно, он стоял теперь беззвучный, бессловесный… но все же русский, не польский и не литовский.
131
Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Т. I. Калуга: Золотая аллея, 1995. С. 220.