Предваряя описание дальнейших событий, Н. М. Карамзин дает блистательную характеристику того способа правления, который, в сущности, доминировал в Москве с 1533-го по 1546 год: «Мучительство олигархии есть самое опасное и самое несносное. Легче укрыться от одного, нежели от двадцати гонителей. Самодержец гневный уподобляется раздраженному Божеству, пред коим надобно только смиряться; но многочисленные тираны не имеют сей выгоды в глазах народа: он видит в них людей ему подобных и тем более ненавидит злоупотребление власти»[156].
Олигархи на Руси, как и в любом государстве, были всегда. Такие это живучие люди. Даже тогда, когда умирает государство, они лишь перерождаются слегка, но продолжают оставаться олигархами. При некоторых оговорках олигархом вполне можно назвать Степана Ивановича Кучку, московских тысяцких и конечно же бояр. Напряженную, жестокую борьбу с ними вели практически все московские князья, за исключением разве что хитроумного Калиты, но никогда ранее боярам не удавалось так приблизиться к вершинам власти, как это случилось после смерти Василия III Ивановича. Олигархи. Это звучит гордо.
Может быть, потомственная гордость сгубила Михаила Глинского, дядю правительницы, которая, похоронив своего мужа, великого князя, влюбилась в князя Ивана Овчину-Телепнева-Оболенского. Любовь, как известно, всеядна. Она не признает ни этикетов, ни моральных ограничений, ни законов, ни обычаев… Иван Телепнев, человек волевой, беспринципный, тщеславный, воспользовался прекрасной возможностью, то есть безграничной любовью вдовы, и, захватив власть в Думе, фактически один правил государством. Жестко правил, будто бы готовил страну к зверствам ненасытных опричников.
Дядя правительницы не выдержал — хоть и олигарх, но человек добропорядочных нравов, взорвался, сказал Елене напрямую, по-родственному, никого не боясь, все, что он думает о разврате, о пагубном его воздействии на державу. Елена, влюбленная, но вряд ли возлюбленная, тем же вечером пожаловалась Телепневу. У него на это был свой ответ, который, необходимо подчеркнуть, в тот момент устроил многих бояр, многих олигархов. Михаил Глинский, человек сложной судьбы, странных решений, но чрезвычайно порядочный, был обвинен в измене, попал в темницу, где вскоре скончался.
Чуть позже, 26 августа 1536 года, в темнице умер от голода Юрий Иванович, дядя великого князя Ивана IV Васильевича. Его младший брат, Андрей Иванович, узнав о страшной кончине близкого родственника, не на шутку перепугался и с перепугу совершил грубую ошибку: не поехал к Елене по ее приглашению, сославшись на болезнь. Правительница, подстрекаемая любимым Телепневым, отправила к дяде Ивана врача, тот нашел его абсолютно здоровым…
У Рюриковичей на протяжении шестисот лет не было осложнений с женским вопросом. Кроме княгини Ольги, никто из особ слабого пола не помышлял о том, чтобы править державой. Конечно же, без женщин и здесь не обходилось. Помогали они мужчинам управлять страной, уделами, но в рамках варяжских порядков, покоившихся на платформе патриархата. Когда в XVI веке Рюриковичи сильно сдали, то власть в огромной стране в ответственный период перехода ее из состояния национальной державы к более сложному — к многонациональной империи они доверили на 14–15 лет, до возмужания Ивана IV, юной, к тому же влюбчивой вдове.
Она с одобрения, если не по властному требованию, возлюбленного послала к дяде епископа Досифея. Тот тщетно пытался успокоить перепуганного Андрея, а тем временем вслед за Досифеем к нему отправилась крупная дружина во главе с Телепневым и Никитой Хромым. И тут-то дядя Ивана IV перешел к активным действиям. Он бежал из Старицы вместе с семьей и дружиной, разослал во все концы страны воззвание, в котором предлагал боярам перейти к нему на службу, не подчиняться Верховной думе, правительнице и ее любовнику, и взял курс на Новгород.
Князь Иван Телепнев перехватил возмутителя спокойствия, своим воззванием поставившего страну на грань гражданской войны. Андрей — еще решимость драться за власть не покинула его — вывел свою дружину на поле боя, расположил полки. До начала гражданской войны, зародыш которой уже созрел в державе Рюриковичей, оставалось несколько мгновений. И тут нервы у дяди Ивана IV не выдержали, он пошел на переговоры с Телепневым, потребовал от него дать клятву и целовать крест на том, что Елена забудет все на веки вечные. Андрей поступил в данном вопросе как настоящий Рюрикович. Сколько клятв давали они друг другу за шестьсот лет, сколько крестов перецеловали, сколько раз нарушали клятвы — а среди них были куда более порядочные люди, чем любовник и любовница при троне! Разве можно было доверять Телепневу?! Можно, если ты настоящий Рюрикович.