Полковник, который заменил его на прежнем месте, в Портобелло, прибыл из самого Вашингтона, из того Отдела по вопросам Личного Состава и Техники, которым руководил генерал Стентон Роузер. По прибытии он в течение нескольких дней изучил обстановку и пересмотрел многие решения своего предшественника, в том числе и то, которое касалось прежней боевой группы Джулиана. Их оставили на дежурстве до двадцать пятого июля, в плане долгосрочного исследования, проводимого Отделом по вопросам Личного Состава и Техники. А двадцать пятого июля группу должны были перевести на обследование и тестирование.
Перевести в расположение Генерального Штаба. Роузер из своего Отдела не мог непосредственно повлиять на то, что касалось огромного лагеря военнопленных в Зоне Канала. Этим занималась небольшая группа армейской разведки, к которой была прикомандирована отдельная группа солдатиков.
И нужно было выполнить такую непростую задачу: каким-то образом подключить на две недели всех военнопленных из лагеря, да так, чтобы в это не вмешивались ни солдатики, ни разведка, хотя один из офицеров разведки наверняка тоже подключится – чтобы шпионить за пленными.
Ради такого дела пришлось срочно наколдовать полковничий чин для Гарольда Мак-Лохлина, единственного из Двадцати, у кого был и реальный боевой опыт, и хорошие познания в испанском. Он получил приказание отправиться в Зону Канала, чтобы руководить там экспериментом по подсознательному «умиротворению» военнопленных. Документы и полковничий мундир ждали его в Гвадалахаре.
За ту ночь, когда они проезжали Техас, Марти позвонил всем членам клуба «Ночного особого» и аккуратно, со всяческими предосторожностями, предложил каждому приехать на выходные в Гвадалахару, чтобы провести время с ним, Джулианом и Блейз: «Вы получите массу незабываемых впечатлений». Отчасти это было необходимо для того, чтобы узнать мнение каждого из них о задуманном эксперименте, отчасти – для того, чтобы вывезти всех их за границу, прежде чем до них доберутся не те люди, что нужно, и начнут задавать им всяческие вопросы. Все, кроме Белды, сказали, что смогут приехать, даже Рэй, который только что вернулся из этой самой Гвадалахары, где провел почти две недели в клинике, на операции по удалению с тела лишнего жира. Таким образом, они ожидали увидеть в «Ла Флориде» кого угодно, кроме Белды, но первой появилась именно она – вошла, прихрамывая и опираясь на тросточку, а следом тащился нагруженный ее багажом портье. Марти, который как раз был в холле гостиницы, первые несколько секунд не мог выговорить ни слова и только недоуменно таращился на это явление нежданной гостьи.
– Я хорошенько все обдумала и решила, что смогу Доехать поездом. Теперь ваша забота убедить меня, что я не совершила большущую глупость, – Белда кивком подозвала портье. – Покажите этому пареньку, куда положить мои вещи.
– Э-э-э… habitacion decioho[14]. Комната номер восемнадцать. На верхнем этаже. Вы говорите по-английски?
– Понимаю, – буркнул портье и поплелся наверх по лестнице, сгибаясь под тяжестью четырех дорожных сумок.
– Я знаю, Эшер должен приехать завтра утром, – сообщила Белда. Сейчас было около двенадцати ночи. – А как остальные? Как ты думаешь, Марти, я успею немного отдохнуть до того, как все начнется?
– Хорошо. Неплохая идея. Остальные должны приехать часов в шесть или семь. Завтрак подадут к восьми.
– Я выйду к завтраку. Тебе и самому не мешало бы немного поспать. Выглядишь просто кошмарно, – заявила Белда и заковыляла вверх по лестнице, опираясь на перила и свою тросточку.
Марти действительно выглядел так, как Белда сказала, поскольку провел массу времени в подключении с Мак-Лохлином, прорабатывая все вопросы и все непредвиденные осложнения, которые могут возникнуть во время операции с военнопленными – «кульбита», как ее называл Мак-Лохлин. Ему ведь большую часть времени придется действовать совершенно самостоятельно, на свой страх и риск.
Если точно следовать разработанным приказам, не должно было возникнуть никаких недоразумений, поскольку согласно этим приказам все военнопленные должны быть изолированы на две недели. Все равно большинство американцев и так не очень-то охотно подключались вместе с ними.