Благодаря терпкому ржаному напитку я вспомнил, что шериф назначил допрос друзей и знакомых Денниса Уитли на два часа.
– Сегодня вечером в семь часов, – сказал я. – Там же, где всегда.
– Разумеется, – ответила женщина. – Будут какие-либо особые пожелания?
– Мне бы хотелось снова встретиться с Лейлой.
– Дорогой, вы не могли бы подождать минутку?
– Конечно.
Прошло две минуты, прежде чем она снова вернулась на линию.
– Сегодня вечером Лейла занята, – сообщила она, – но по вашему файлу я поняла, что вы уже дважды наслаждались общением с ней. Сегодня вечером у нее вызов.
– Я бы хотел снова увидеть Лейлу, – сказал я, добавив в свой голос отчетливый скулеж. – Она сможет прийти, если я удвою обычный дружеский подарок?
– Пожалуйста, подождите еще немного, – усмехнулся томный голос.
Судя по всему, оператор связалась с Лейлой по сотовому. У меня мелькнула мысль, чем она занимается, когда не испытывает оргазмы от вибромассажера. На этот раз голос вернулся через тридцать секунд:
– Да, Лейла сможет изменить ради вас свой распорядок.
Старый добрый капитализм в лучшем виде.
– Замечательно! – сказал я. – Я буду ждать ее там же. Большое вам спасибо!
Окончив разговор со службой шлюх по вызову, я набрал номер мотеля.
– «Страна чудес», – произнес мужской голос. – Говорит Бантид.
– Мне нужна комната сегодня вечером. В половине седьмого.
– На какой срок? – спросил мужчина.
– Часа на два, – ответил я, прикидывая, что это даст мне достаточно времени определить, каким образом была сделана видеозапись, и продуктивно поболтать с Лейлой.
– У нас почасовая оплата, – сказал Бантид. – Один час стоит пятьдесят долларов.
– Тогда один час, – сказал я, поскольку у меня не было ста долларов.
Мне понадобится по крайней мере двадцать минут, чтобы осмотреть номер. Если предположить, что Лейла придет вовремя, у меня останется всего полчаса, чтобы беседовать с ней в номере. Ну да ладно, разговор всегда можно будет закончить в моей машине. Тут до меня дошло, что денег расплатиться с Лейлой у меня тоже нет.
– Номер десять свободен?
– Да… освободится через десять минут.
– В шесть тридцать.
– Не беспокойтесь… свободных номеров у нас достаточно.
– Я хочу именно этот, – настаивал я. – Мне нравится вид из окна.
– Вид из окна? – проворчал Бантид. – Из десятого вид на бензоколонку.
– Это напоминает мне о доме, – проворчал в ответ я.
Пять секунд молчания. По-видимому, я затронул его душу.
– Хорошо… я сделаю пометку, – произнес Бантид таким тоном, словно резервировал для меня президентский номер люкс в «Уолдорф Астории».
Я порадовался тому, что для бронирования он не попросил меня назвать номер кредитной карточки. Карточки у меня больше не было.
Третий звонок я сделал Джордану. Первым делом тот спросил, есть ли у меня какие-либо зацепки. Вот что делает отчаяние с обыкновенно рассудительными людьми. Я сказал, что мне нужно для работы двести долларов наличными, и Джордан ответил, что попросит кого-нибудь привезти мне деньги.
Когда я вернулся в зал, Бена Массенгейла там уже не было, и толпа, собравшаяся перед футбольным матчем, начинала редеть. Ветеран Вьетнама также ушел. Его табурет занял Джонни Джо Йенго, еще один завсегдатай.
– Как дела, Джейк? – спросил он, когда я сел на свое место.
– Замечательно, – ответил я, ища взглядом Келли.
Та уже спешила ко мне с новым стаканчиком золотисто-коричневой жидкости. Ну прямо настоящая Клара Бартон[19]. Сверля меня буравчиками своих глаз, Джонни Джо проследил, как я залпом опрокинул стаканчик.
Лет пятидесяти, он тщательно пригладил десяток прядей волос, облепивших его лысый череп, и сказал:
– Джейк, я написал новую песню… новый хит… я хочу сказать, на этот раз гарантированный.
Джонни Джо утверждал, что написал несколько песен в стиле кантри, попавших в хит-парады. Никто и никогда не слышал ни одну из них. Он постоянно искал того, кто поддержит его новую попытку покорить Нэшвилл[20].
– Прими мои поздравления, – сказал я.
– Джейк, у тебя есть друзья. Я имею в виду, ты знаком с нужными людьми.
Я знал, что лучше ему не возражать. Это только завело бы его еще больше.
– Эта песня правда хорошая, – добавил он со знакомым скрежетом.
Джонни Джо страдает серьезным тиком, при котором подбородок резко смещается влево, когда он смыкает челюсти. Зрелище не из приятных. Мой взгляд случайно остановился на моей собственной фотографии над стойкой, затерявшейся среди других снимков. Это был чемпионат любительской лиги, и я как раз занес мяч в зачетную зону за тридцать секунд до окончания матча. Парень на фотографии показался мне незнакомым.