Парочка воротил ранней эпохи кино сделала глупость и построила в Гротоне роскошные особняки, и после того как кинобум здесь прошел, один из них и стал общежитием «Тау-Эпсилон-Ро». Это было четырехэтажное нагромождение камней с окнами в частых переплетах, печными трубами в духе английских замков и панорамным видом на озеро Гротон.
Идя по студенческому городку, я услышал доносящийся со стороны стадиона многоголосый рев и понял, что футбольный матч в самом разгаре. Мне вспомнились те времена, как мы с Джорданом были непобедимым тандемом и купались в лучах мимолетной славы. Тогда все было так просто…
Подойдя к общежитию, я увидел, что на лужайке проходит футбольный матч по упрощенным правилам. Чтобы не вытаптывать дорогой газон, игроки не поленились обозначить пределы площадки оранжевыми вешками, какие используют дорожные рабочие.
– Ты дотронулся до меня только одной рукой! – воскликнул игрок, сжимающий мяч, после результативной пробежки.
– Нет, обеими! – возразил другой.
Все они пытались доказать друг другу, и в первую очередь себе, что ничуть не растеряли былые навыки. В конце лужайки стоял столик, накрытый белой скатертью. За столиком две миловидные девушки разливали из металлической канистры пиво по зеленым стаканчикам с эмблемой встречи выпускников. Несколько десятков зрителей озабоченно следили за тем, чтобы стаканчики не оставались полными надолго.
На стоянке у общежития стояли машины общей стоимостью в несколько миллионов долларов. У мусорного бака у черного входа на кухню приютился одинокий пикап «Форд». Наверное, это была машина повара.
Проходя в чугунные ворота перед входом, я взглянул на часы и увидел, что опаздываю всего на полчаса. В вестибюле стоял помощник шерифа с портативной рацией.
– Какой счет? – спросил он своего невидимого собеседника.
Когда полицейский отпустил кнопку передачи, я услышал рев футбольных болельщиков.
– Мы проигрываем два очка за десять минут до конца, – раздался голос, перекрывающий гул. – Дербина опять перехватили.
Помощник шерифа указал на лестницу из красного дерева, ведущую к залу. Перед закрытой дверью стояли выстроившиеся в очередь печальные люди в возрасте от сорока до глубокой старости. Две женщины вытирали платком глаза.
У двери дежурил еще один помощник шерифа в форме. Как раз когда я подошел, он пригласил войти первого из очереди. Я показал ему значок службы безопасности колледжа, и он пропустил меня внутрь.
Зал представлял собой помещение размерами пятьдесят на пятьдесят футов, с грубо отесанными балками под потолком и камином таких размеров, что в нем поместился бы танк «Абрамс». Я предположил, что в прошлом он использовался по таким специальным случаям, как площадка для игры в баскетбол верхом на ослах и пыток новичков. Совершая долгое путешествие по паркету, я мысленно представил себе поколения первокурсников, раздетых догола и оттирающих пол зубными щетками, чтобы заслужить право вступить в студенческое братство.
В дальнем конце зала рядом с кожаными креслами напротив большого окна с видом на озеро стояла кучка людей. Три следователя в штатском из управления шерифа допрашивали по одному бывших выпускников за большими столами из красного дерева.
Я увидел возле окна Ивлин Уитли. Рядом с ней стоял высокий импозантный мужчина в сером костюме, в белой сорочке с черным воротничком священнослужителя. Неподалеку шериф Джим Дикки беседовал с пышнотелой женщиной в розовом костюме. Увидев мое появление, он извинился и направился прямиком ко мне.
– Рад, что вы смогли выкроить время и присоединиться к нам, Солдат, – сказал он. – Прошу прощения за то, что не смогли вас подождать.
На обоих рукавах его форменной куртки цвета хаки были нашиты американские флаги, еще один красовался на груди у медвежонка Смоки[21] на его шляпе, которую он держал в руке.
– Я также занимаюсь еще одним делом, – сказал я.
– У этого дела большие сиськи? – ухмыльнулся Дикки, демонстрируя полный рот зубов.
Он до сих пор оставался шерифом потому, что работяги из сельской глубинки округа обеспечивали ему подавляющий перевес на выборах. По словам Джордана Лэнгфорда, в ходе последней избирательной кампании его лозунгом было: «Округ Гротон – это две квадратных мили, окруженные реальностью». В пятидесятые годы прошлого века Дикки был бы очень популярен в любом сельском округе штата Миссисипи.
– Солдат, ты скоро уже дашь семена, – продолжал Большой Джим. – На тебе повсюду распускаются цветы от джина. Но ты не беспокойся. У нас здесь всё под контролем. Мои люди уже допросили всех, кто вчера вечером находился в общежитии. По большей части эти люди уже крепко спали, когда наш бедолага решил покончить с собой.
21
Медвежонок Смоки – рекламный символ кампании по предотвращению лесных пожаров, которую ведет Национальная ассоциация лесничеств.