— Зачем?
— Уже довольно поздно. Она...
— К чёрту её, — сказал он, поднял шорты и брюки и снова ушёл в ванную.
Милли закрыла крышку помады, бросила её в сумку, а затем взяла расчёску. Расчёсывая волосы, она спросила: — Ты всё ещё не рассказал мне, почему Мэй так внезапно закрыла магазин?
— Наверное, ей просто надоело, — ответил он.
— Может, у неё появился любовник, — предположила Милли.
— Что? — воскликнул Фрэнк и вышел из ванной в одних шортах.
— Я сказала, может, она…
— Я искренне в этом сомневаюсь, — сказал Фрэнк.
— Это возможно, — сказала Милли и пожала плечами.
— Сомневаюсь.
— Ты забыл добавить — искренне.
— Думаю, ей просто надоело продавать антиквариат, вот и всё, — сказал он, натянул брюки и застегнул ширинку.
— Наверное, всё из-за кувшина, — сказала Милли. — Из-за того, что я вернула тот кувшин из керамики. Майкл говорит, что магазины с небольшим оборотом...
— Магазин Мэй не был „Блумингдейлз“XI, — сказал Фрэнк, — но я уверен, что возврат денег за кувшин, который стоил пятнадцать долларов...
— Семнадцать долларов.
— ...это не заставило бы её закрыть дело. В любом случае, почему ты его вернула?
— Мне не нравилось, что у меня кувшин, принадлежащий другой женщине.
— Он не принадлежал ей. В тот момент, когда ты его купила, он стал твоим.
— Но он всё равно казался её. Расчёсывая волосы, ровными движениями гладя их, она сказала: — Хочешь узнать, почему она продала магазин? Я могу тебе рассказать, если хочешь.
— Почему она его продала?
— Из-за твоей поездки в прошлом месяце.
— Моей поездки?
— М-м-м. Твой второй медовый месяц, — сказала Милли.
— Ты имеешь в виду поездку на Антигуа?
— Ну, а куда ещё ты ездил в прошлом месяце?
— Это не был второй медовый месяц, — ответил он. — Ты не видела мою рубашку? Куда она пропала?
— Кстати, я хотела тебе сказать, что в сентябре там сезон ураганов. Почему кто-то вообще едет на Антигуа в сентябре — для меня загадка.
Фрэнк снял покрывало с одного из стульев; его рубашки под ним не было. — Погода была прекрасная, — сказал он.
— Тогда почему ты не загорел? Ты вернулся только с усами.
— Я вернулся также с загаром. Так где же, чёрт возьми, эта рубашка?
— Не очень хорошим загаром, Фрэнк. Хочешь знать, почему? Потому что это был второй медовый месяц, вот почему. Немного сложно загореть, когда весь день сидишь в номере.
— Мы не сидели в номере целый день, — сказал он, опустился на колени и заглянул под кровать. — Ну и как она туда попала? — спросил он и засунул руку под кровать.
— Тогда, где ты был? — спросила Милли.
— В воде, большую часть времени.
— А что, если бы акула откусила тебе ногу?
— Там не было акул, — ответил он, встал и встряхнул рубашку.
— Ну, тогда барракуда. Как бы ты смог доехать сюда, в Нью-Джерси, с одной ногой?
— Я вернулся, — сказал он, надевая рубашку, — и у меня по-прежнему обе ноги на месте, так что, очевидно...
— Да, но ты ни разу об этом и не задумывался, правда? Когда занимался подводным плаванием там, внизу.
— Я плавал с маской и трубкой.
— А в чём разница?
— Плавание с трубкой — это развлечение. Это единственная причина, по которой я этим занимаюсь. Ради развлечения.
— Зачем тебе было ехать аж на Антигуа, чтобы этим заняться?
— Мэй хотела поехать на Антигуа.
— Ну и, конечно же, ты поехал. А я тебе не нужна.
— Милли, я уезжал всего на три жалкие недели!
— Двадцать четыре дня, если быть точной. И ты ни разу мне не позвонил, — сказала она, бросила расчёску в сумку, пересекла комнату к вешалке и сняла блузку с проволочной вешалки.
— Я не мог позвонить, — ответил он. — Мы почти все дни проводили на пляже.
— Ты что, ни разу не уходил с пляжа? — спросила Милли и надела блузку.
— Да, мы возвращались с пляжа, — сказал Фрэнк. — Но в номере не было телефона. Единственный телефон был в холле.
— Тогда почему ты не спустился в холл и не позвонили оттуда? — спросила она, застегивая блузку.
— Потому что, чтобы дозвониться в Штаты, уходили часы.
— А, значит, ты всё-таки звонил в Штаты, — сказала она и повернулась к нему лицом.
— Да, я однажды позвонил в офис, чтобы узнать, как продвигается новая кампания.
— Но ты не мог позвонить мне, — сказала она.
— Милли, это был совсем уединённый маленький отель с такими небольшими домиками на пляже, и…
— Коттеджи для молодожёнов, — сказала она.
— Представь, если бы Мэй увидела, как я звоню?
— Ты мог бы сказать ей, что звонишь в офис, чтобы узнать, как продвигается твоя блестящая кампания.