— Например, пришла сегодня на обед, — сказал Фрэнк.
— Да. И как приезд сюда, в мотель.
— Для меня это тоже было спонтанным решением, — сказал он.
— Ну, для тебя это было не так импульсивно, как для меня. Ведь, в конце концов, ты же вчера вечером загрузил проектор в свою машину.
— Верно, — сказал Фрэнк. — Да, в этом смысле это было не так спонтанно, ты права.
— Что бы ты ответил, если бы твоя жена увидела, как ты кладешь проектор в машину?
— Наверное, я бы сказал, что понёс его в ремонт или что-то в этом роде.
— А она бы в это поверила? Она тебе доверяет?
— О, конечно. Я никогда не давал ей повода не доверять мне. Почему она не должна мне доверять?
— Ну, если ты таскаешь кинопроекторы в свою машину тайком…
— Я его не прятал. Я просто вынес его. На самом деле её даже не было дома.
— А где она была?
— В магазине. У Мэй есть небольшой антикварный магазин в Мамаронеке.
— О? А как он называется?
— „Всяческое старинное“.
— Правда? — сказала Милли. — Это такой милый магазинчик! Это действительно принадлежит твоей жене? Я там бывала несколько раз. А кто из них твоя жена?
— Ну, в магазине их всего двое, и одной из них шестьдесят лет. Моя жена — вторая.
— Та маленькая брюнетка? Она очень симпатичная. В прошлом месяце я купила у неё кувшин из керамики. Как, ты говорил, её зовут?
— Мэй.
— Красивое имя. Очень весеннее.
— Да. Ну, пишется М-э-й, понимаешь.
— А, не М-е-й?
— Нет, М-э, — сказал он, и они оба замолчали.
— Ну, — сказала она.
— Ну, — сказал он.
— Ты зарегистрировал нас как мистер и миссис Макинтайр? — спросила она.
— Да. Ну, я же не мог зарегистрироваться как мистер и миссис Ди СантанжелоIV, разве не так?
— А почему бы и нет?
— Я бы до сих пор сидел там и подписывал открытку, — сказал он и рассмеялся. — Ди Сантанжело — необычно длинная фамилия, понимаешь.
— Моя девичья фамилия была длиннее. Тебе стыдно, что ты итальянец? — резко спросила она.
— Стыжусь? Нет, нет, почему я должен стыдиться?
— Мне просто кажется странным, что ты выбрал типично англо-саксонское имя, такое как Макинтайр...
— Это не имя из круга белых англосаксонских протестантовV.
— Ты выбрал его вчера вечером? Когда складывал проектор в машину?
— Нет, я выбрал его, когда регистрировался.
— Моя мама бы тут же умерла, если бы узнала, что я нахожусь в номере мотеля с англосаксом по фамилии Макинтайр.
— Он не из их общины, он — католик.
— Ещё хуже, — сказала Милли. — Твоя жена тоже итальянка?
— Она шотландка.
— Как думаешь, мы сможем что-нибудь выпить? — спросила Милли.
— Вообще-то, у меня в машине есть бутылка, — сказал Фрэнк.
— Ого, ты очень хорошо подготовлен, да? — сказала она и улыбнулась. — Проектор в багажнике...
— Ну, я подумал...
— Но, может, нам просто стоит уехать, — сказала она. — По дороге обратно найдём какой-нибудь бар.
— О, конечно, мы можем так сделать, если ты хочешь.
— А ты хочешь так?
— Ну, здесь уютно и комфортно, так что, может, нам стоит… Не хочешь выпить, Милли?
— Я с удовольствием выпью, — ответила она, и он тут же встал и направился к двери. — Но только если это не доставит тебе хлопот.
— Никаких хлопот, — ответил он и снова вышел на улицу.
Она поразмыслила, не снять ли сапоги, но решила не делать этого.
Вместо этого она села на край кровати. На тумбочке рядом с кроватью стоял автомат — „Волшебные пальцы“VI. Она молча прочитала инструкцию, всё-таки сняла сапоги, вставила в автомат четвертак и прилегла на кровать. Кровать всё ещё вибрировала, когда Фрэнк вернулся в комнату. В руках у него был коричневый бумажный пакет.
— Тебе делают массаж? — спросил он.
— Там написано — успокаивающий и расслабляющий.
— Так и есть?
— Это успокаивает, — сказала она. — Не знаю, насколько это расслабляет. Аппарат внезапно остановился, кровать перестала вибрировать. — О-о-о, — сказала она. — А теперь я уже скучаю по такому.
— Может, вбросить ещё одну монету?
— Нет, думаю, выпить будет расслабляюще, — сказала она и приподнялась. — Я обычно не пью, знаешь ли. Вот Майкл — большой любитель выпить. А ты выпиваешь, когда вечером возвращаешься домой?
— О, да.
— Сколько ты выпиваешь?
— Стакан или два. Обычно два.
— Майкл тоже выпивает один или два, но обычно три. Для человека, который придерживается такой строгой диеты, он, чёрт возьми, умеет выпивать виски. Евреи, как известно, не считаются большими пьяницами. Есть даже статистика по этому поводу. Она улыбнулась и сказала: — Наверное, я вышла замуж за единственного еврея в Ларчмонте, который выпивает три стакана виски перед ужином. Причем больших стаканов.