Иногда в наших концертах и записях принимал участие Майкл Муркок – его голос есть на альбоме Warrior on the Edge of Time. Но чаще Боб просто читал то, что он написал. Он был очень важной фигурой для Hawkwind – само название группы появилось благодаря книгам о Дориане Хокмуне. Он был крутой мужик. Мы иногда ходили к нему домой пожрать задарма, а на двери у него висели такие записки: «Если вы позвонили и я не открыл дверь, не звоните второй раз, а то я выйду и убью вас. Это значит – нет, это значит – меня нет дома, это значит – я не хочу вас видеть. Все пошли на хер. Я пишу. Оставьте меня, блядь, в покое». Просто класс.
Все наше оборудование покрыл психоделическими узорами парень по имени Барни Бабблс – теперь тоже покойник. Он писал флюоресцентной краской, а мы светили на эти узоры ультрафиолетовым светом. Он же нарисовал обложки для сингла Silver Machine и альбома Doremi Fasol Latido. Талантливый парень, сделал для нас много глючных картинок.
Обложки альбомов в начале 70-х были гораздо лучше, чем теперь, – тогда делали более интересный и сложный дизайн. Если вам попадется первое издание Space Ritual[28], вы поймете, что я имею в виду. Конверт раскладывается, а внутри полно картинок, фотографий, стихов. Это стоит тех денег, которые вы платите. Отличный пример классной упаковки и осмысленного творческого высказывания. На компакт-дисках все мельче, а на лейблах теперь работают жалкие и мерзкие скупердяи, которые пять лишних центов не потратят, чтобы сделать оформление получше. А помните, когда CD только появились, они были в таких длинных коробках? Что это вообще была за херня? Сам диск занимал только полкоробки, и ее еще хрен откроешь, чтобы диск вытащить. Приходилось лезть туда ножом, коробка трескалась, всюду царапины. И на то, чтобы убедить ребят с лейблов отказаться от этих длинных коробок, ушли годы. Я помню, как они сопротивлялись, – Motörhead тогда были на Sony. Люди увольнялись из-за этих длинных коробок! Сияющая глупость, да?
В общем, в Hawkwind было на что посмотреть. Мы не были сопливой хипповской группой, мир-любовь и прочая херня – мы были кромешным ночным кошмаром! Хотя у нас на концертах было много ослепительно-ярких цветных огней, сама группа была в основном в темноте. Над нами внушительное световое шоу: восемнадцать экранов, а на них – кипящая нефть, кадры военных действий и всяких политических событий, безумные лозунги, анимация. Оглушающе ревет музыка, извиваются танцовщики, Дикмик выворачивает слушателей наизнанку своим аудио-генератором. Неслабое переживание, особенно если учесть, что большинство наших фанатов были упороты кислотой… не говоря уже обо всех музыкантах в группе. Включая, разумеется, меня и Дикмика: то, что мы с ним были единственными амфетаминщиками в Hawkwind, никоим образом не мешало нам баловаться всем, что подворачивалось под руку! Ходит легенда, будто однажды я был такой угашенный, что на сцене меня пришлось прислонить к усилителю, иначе я не держался на ногах. Что угашенный – чистая правда, но я помню этот концерт, и нет, меня не нужно было подпирать усилителем.
Это был концерт в Roundhouse в 1972 году, на котором мы записали Silver Machine и You Shouldn’t Do That. Это большой зал. Раньше там было депо с гигантским поворотным кругом для поездов. Рок-н-ролльщики его арендовали и превратили в концертный зал – убрали поворотный круг, поставили в одном конце сцену. Но кое-где валялись детали от паровоза, еще что-то. Превосходное было место, но теперь там выступают театральные труппы, вы понимаете, о чем я: японские акробаты и прочая херня. Должно быть, очень интересно с культурной точки зрения, но… вернемся к моему рассказу.
Мы с Дикмиком уже три дня не спали и тоннами жрали декседрин. Потом начали параноить и приняли транков (мандракс), но это нас так успокоило, что стало неинтересно, поэтому мы закинулись кислотой и сверху еще добавили мескалина, чтобы было покрасочней. Потом нам стало как-то неуютно, и мы приняли еще по паре мандракса… а потом еще спидов, потому что опять слишком успокоились. После этого мы отправились в Roundhouse. Дикмик вел машину, и его очень интересовала обочина, так что он все время подъезжал к ней – посмотреть. Наконец мы доехали и поднялись в гримерку, а там дым коромыслом, потому что все сидят и дуют. Мы посидели, а потом кто-то притащил кокаин и мы немножко угостились, а потом принесли «черных бомбардировщиков» (в Штатах они называются «черные красотки» – стимуляторы), и каждый съел по восемь штук. Да, и еще немного кислоты. Когда пришло время идти на сцену, мы с Дикмиком были совершенно одеревеневшие!