Взглянув на часы, я начал торопливо паковать рюкзак: побросал туда остатки чистого белья — примерно три пары трусов, несколько маек и джемперов, — выругался, что не осталось чистых носков, и прихватил пару грязных. За ними последовали мои сигареты из дьюти-фри и фотография ослика Сэнди. Я просканировал комнату на предмет вещей, которые мог забыть, одновременно мысленно ставя галочки в списке того, что я обычно забываю: зубные щетки, мыло, шампунь — все это у Кейт обязательно будет. Думая о Кейт, я вспомнил про ее чек и засунул его в боковой карман рюкзака.
Сев на край кровати и глядя в потолок, я попробовал мысленно подготовиться к предстоящему дню. В соседней квартире включился радио-будильник, и «Waiting for an Alibi» «Тин Лиззи»[104] нарушило мою сосредоточенность. В голову залетела случайная мысль: нужно ли мне купить Кейт подарок? Через пару минут эта мысль потеснила все остальные и превратилась в дело государственной важности. Я пошарил по квартире в поисках чего-нибудь, что могло бы стать подарком. На глаза мне попалась кассета «Звездных войн». Если ей нравится «Девушка Грегори», сказал я себе (рассуждать здраво к тому времени я был уже не в состоянии), то «Звездные войны» ей, наверное, тоже понравятся. Не в силах придумать ничего лучшего, я засунул кассету в рюкзак и взял себе на заметку поискать цветочный киоск на вокзале Виктория.
Прихватив все необходимое и приготовившись сразиться со стихией, я бросил последний взгляд на то, что оставлял позади. Квартира все это время была моим злейшим врагом, а теперь выглядела почти дружелюбно. У нас были хорошие, плохие и просто сумасшедшие времена. Но я все-таки был ей благодарен.
Я уже спускался по лестнице, когда у меня вдруг появилось ощущение, что я забыл нечто важное. Я попробовал его прогнать — не даром же Лотова жена была в свое время обращена в соляной столп, — но ничего не вышло. Я вернулся в квартиру. Проверил, выключен ли свет. Выключен. Проверил, выключена ли плита. Выключена. Выдернул ли я из розетки тостер. Нет. Тихо посмеиваясь, я выдернул его из розетки. Наконец я стал похож на мою мать. Каждый наш отъезд в отпуск сопровождался одним и тем же ритуалом — мать, как безумная, металась по дому, выдергивая все штепсели из розеток. «Если в дом попадет молния, — говорила она, — все, что включено в розетку, вспыхнет и спалит дом».
Перед тем как закрыть дверь, я взглянул на телефон. Автоответчик был выключен. Исправив ситуацию, я закрыл дверь, спустился по лестнице и шагнул навстречу новому дню.
13:48
— Хорошо, — сказал я, обращаясь к восьмиклассникам, которые влетали в класс, сметая стулья, столы и все, что вставало у них на пути, — достаньте «Грозовой перевал» и откройте там, где мы остановились в пятницу.
Эта простая просьба вызвала целую бурю активных действий: Китти Вайатт, миниатюрная девчушка с волосами мышиного цвета и ярко-красными щечками, благодаря которым она удивительно походила на садового гнома, в слезах выбежала из класса, за ней тут же последовала ее подружка, Роксана Брайт-Томас, которая сообщила мне, что у Китти «женские проблемы». Колин Кристи, разбойник и головорез, чья дурная слава бежала впереди него и проникла даже в учительскую (скорее всего, именно он плюнул мне на спину), книжку не принес и теперь боролся с Лиамом Феннелем, которому, вполне закономерно, не понравилось, что его книгу насильно экспроприируют. Все это я проигнорировал.
— Лоренс, — обратился я к толстому мальчику, который сидел у окна рядом с батареей, — насколько я понимаю, сегодня твоя очередь читать.
— Но, сэр, — жалобно протянул он, — я читал на прошлой неделе!
— И у тебя это так хорошо получилось, что я хочу послушать тебя и сегодня, — коротко ответил я.
Он был прав, конечно, он читал на прошлой неделе, но, принимая во внимание, в каком настроении я вернулся с вокзала Виктория, справедливость моих поступков меня больше не волновала. Теперь, наверное, так будет всегда.
Лоренс начал читать, и в классе воцарилось некое подобие спокойствия, я сел за свой стол и воспользовался возможностью поглазеть в окно на полуденное небо. Несмотря на утренние метеорологические прогнозы, день выдался очень даже приятный: солнце ярко светило сквозь ветви дубов, тополей и серебристых берез, которые росли вокруг школьных спортивных и игровых площадок, белые хлопковые облачка россыпью бежали по небу, и даже островки травы на истоптанном в грязь футбольном поле сияли ярче обычного. «Сегодня, — подумал я, чувствуя, что охватившая меня было черная депрессия постепенно отступает, — все же неплохой день — день, который стоит прожить».