Нелдер, оказавшийся очень близко и почему-то не спиной, а лицом, вцепился Ани в плечи, тряхнул, как бабушкин терьер Масик пойманную крысу, заорал. Сатор отчетливо видела — орет, даже слышала его. Вот только понять, что именно, не могла. Вместо чужого голоса в ушах был лишь тоненький, тошнотворный писк. Кайрен скривился, махнул на что-то сзади находящееся, отпустил, снова спиной повернулся. Анет по-прежнему его не слышала, но последнюю фразу поняла: «Хоть под ногами не болтайся!». Она даже обернулась, посмотрела, на что «корсар» указывал — родная карета стояла неподалеку кривовато, боком. Даже не до конца стертую надпись: «Обгоняй рес… Кому-то нужны твои…» — удалось рассмотреть. А, главное, дверца ее была распахнута, а за ней, за дверцей, темнело уютное тихое нутро.
— Посторонись, дочка, — добродушно прогудел седоусый пожарный, чувствительно пихнув Сатор в бок. — Шла бы ты отсюда. — И пошел, почти побежал куда-то, больше никакого внимания на Анет не обращая.
Ани отыскал взглядом Нелдера — он стоял на коленях рядом с лежащим, прямо в луже стоял. Побрела к нему на странно негнущихся ногах. Кайрен будто почувствовал ее, глянул через плечо. Мотнул головой на раззявленную пасть укладки, рявкнул: «Мешок!». Странно, но на сей раз Сатор все прекрасно поняла, тоже на колени брякнулась, да с таким энтузиазмом, что зубы клацнули, но боли почему-то не почувствовала. Потянула из сумки дыхательный мешок[17], а следом маску. Вот только руки слушаться не желали, пальцы одеревенели, словно она долго ледышку держала. Поэтому, наверное, коротенький шланг, на котором маска висела, за что-то зацепился и никак не желал распутываться, угрожая еще и из мешка вылететь.
Кайрен перехватил оба ее запястья, с силой сжал — Ани еще подумала отстраненно и будто издалека, что непременно синяки останутся.
— Ты все умеешь и знаешь, — очень отчетливо, разделяя слова, выговорил Нелдер. — Мы все сделаем. Ты мне веришь?
Ничего связного Ани ответить так и не сумела, потому просто кивнула.
Не сказать, что ей моментально стало легче, ничего подобного. Она всего лишь вспомнила: действительно же все знает, пусть и не умеет, но ведь Нелдор-то…
И вспомнила, что обгорелое до пузырей мясо — это не просто отвратная туша, а человек. Человеку же нужно помочь — работа у нее такая. Мясо… Ну что мясо? Его состояние еще не повод выплевывать собственный желудок под куст. Вот Нелдер…
На самом деле надо сделать, просто взять и сделать. Сама бы она, может, и не справилась, а вот чтобы у них не получилось… Эдакое просто невозможно.
Конечно, ни о чем таком, да еще складно не думалось. Доктор Сатор просто за работу взялась.
— Умру! — простонала Ани, плюхаясь в не слишком удобное, чересчур жесткое, да еще ничем и не прикрытое кресло. Подумала, сдув с носа мокрую после ванны прядь волос, и уточнила: — Вот сейчас возьму и умру.
Ей все казалось, будто от кожи и собственной шевелюры, даже от халата, явно недавно и не очень-то умело постиранного, а оттого царапучего, до сих пор тянет гарью. Конечно, такого быть никак не могло: ведь она на подстанции вымылась, едва мочалкой себя не освежевав, а потом тут, у Кайрена, еще раз, а все равно мерещилось. И голова кружилась, будто пару бокалов чего-нибудь особо крепкого выхлебала.
И, наверное, ощущение «уже было» сейчас самое время случиться — принимать душ в гостях у Нелдера начало входить в привычку, но ничего подобного Анет не чувствовала. Почему?
— Не умрешь, — хмыкнул «корсар», садясь на кровать, подогнув под себя ногу.
— Откачаешь? — поинтересовалась Ани и, понятное дело, моментально покраснела — уж больно кокетливым вопрос вышел.
Собственно, он таким и задумывался, но вот ляпнула — и стыдно стало до жути.
— Угу, — кивнул «корсар», которого тонкие чувства не одолевали.
Впрочем, приличия его не одолевали тоже. Он и одеться-то не удосужился, оставил лишь длинное полотенце. Получилось что-то вроде гоблинской юбки: тело прикрыто чуть пониже пупка и до лодыжек, а остальным любуйся, сколько хочешь.
17
Имеется в виду ручной аппарат для искусственной вентиляции легких. Современный аналог — мешок Анбу.