— Ну, например, что он голый, небритый и вонючий? Что он под препаратами и пальцами-то с трудом шевелит? И катетеры у него из всех дырок торчат[25], и мочеприемник висит?
— И что?
— Ну, я не знаю, — развела дымчатыми руками секретарша. — Может, неудобно ему, такому неавантажному?
— Да глупости, он же врач, — вяло возмутилась Сатор.
— Девочка моя, он, прежде всего, мужик. Попробуй себя на его место поставить: лежишь ты вся такая неаппетитная, а тут принц врывается. Ну и как?
— Да никак. Он же… он же умереть мог запросто, — едва выговорила Ани, потому как губы у нее судорогой свело, а в переносице стало тесно и горько, будто от хины.
— Ну и лежал бы в гробу чистенький, побритый и без мочеприемника, — со странным удовлетворением заключила секретарша.
— Что вы прицепились к этому… приемнику?
Сатор сжала бокал обеими ладонями — только б в стену им не запустить. Лучше б, конечно, в леди Эр, так ведь без толку.
— Еще раз говорю: поставь себя на его место.
— Поставила, — огрызнулась Анет.
— И как?
— Никак.
— Ну и дура, — констатировала призрак.
Помолчали, потому как говорить вроде бы больше и не о чем было. Можно, конечно, спросить, что тут секретарша заведующего нейрохирургией делает, но и без вопросов понятно: за ней, Сатор, присматривает. А по собственной воле или по просьбе дядюшки — это ни малейшего значения не имело.
— Я пойду, — пробормотала Ани, ставя стакан на стол.
— Очень правильное решение, — согласилась леди Эр. — И приходи, когда его в палату переведут. А лучше через недельку. Вот тогда он твою трепетную заботу с любовью точно оценит.
Анет машинально кивнула, не очень-то вдумываясь, что там призрак буровит, встала, невольно глянув в стекло — и бросилась к стене, прижавшись к ней, как завзятый полицейский, от бандитских пуль прячущийся. Потому как когда она вставала, в ремпалату рыжая красавица-докторица вошла.
Да не просто вошла, а эдак по-хозяйски, привычно. И желтый халатик у нее не на плечи наброшен был, а надет основательно, застегнут на все пуговицы, а под ним вроде бы ничего больше, кроме белья, не имелось. Зато шапочка на голове присутствовала и маска была, правда, она на шее болталась, но все же. И табурет красотка пододвинула к кровати очень привычно, уселась, словно имела на это полное право. Заговорила ласково-утешающе — слов Ани не разобрала, лишь эдакий карамельный бубнежь, только вот гнать рыжую Кайрен, кажется, не собирался. Он вообще молчал.
— Ты чего с лица сбледнула? — удивилась леди Эр.
Анет мотнула головой, мол, ничего. Пожевала губу, но все же спросила:
— Давно она тут… дежурит?
— А тебе-то что? — с вполне искренним изумление блеснула очками секретараша.
— Значит, кого-то не пускают, а кому-то и можно?
— Не о том думаешь. Лучше задайся вопросом, почему он эту рыжулю терпит? Да потому что твоему красавцу на нее насрать, — припечатала леди Эр, из которой долгие годы работы в больнице не сумели вытравить армейскую деликатность, приобретенную на службе при каком-то генерале.
— Да ну? — усмехнулась Ани, понимая, что улыбочка у нее вышла недобрая, злобненькая такая.
— Ну да, — покивала призрак.
— А знаете, вы абсолютно правы, — протянула Сатор, тщательно разглаживая юбку. — Пожалуй, мне здесь действительно делать нечего. Ни сейчас, ни через неделю. Вообще никогда. Хватит с меня, пусть сам решает, кто, кому и когда нужен. А я подожду. Ну, или не подожду — это как получится.
— Да пойми ты, дурья голова…
— Не желаю я ничего понимать, — уперлась Анет. — И десятой в очереди быть не собираюсь.
— А первой из десяти? — заинтересовалась леди Эр. Ани глянула на секретаршу, но промолчала. — Поняла, поняла. Ты желаешь быть единственной.
— Это преступление? — огрызнулась Сатор.
— Это маловероятно, — как-то грустно, без привычного ехидства пояснила призрак. — Даже лучшие из них… А впрочем поступай, как знаешь.
— Именно это я и собираюсь сделать.
— Ему передать что-нибудь?
— Не надо, — покачала головой Анет, — и наш разговор, желательно, тоже. Это можно устроить?
— Все в этом мире можно устроить, — еще грустнее откликнулась леди Эр. — Впрочем, может, ты тоже в чем-то права, — без всякой уверенности добавила секретарша.
СЭПовцы курят вовсе не потому, что больше других граждан табак уважают, а табачком, надо сказать, на подстанции почти все балуются. Просто без папиросы и литров, пусть дрянного, но все-таки кофе, ночь пережить практически невозможно: очень уж спать хочется, и ноги даже волочить не выходит, руки не поднимаются. Вот мозгу хорошо, он, без всякого разрешения и наплевав на хозяйскую волю, спит, а на никотин с кофеином ему плевать с самой высокой башни. Но голова головой, а тело должно подавать признаки жизни, перемещаться в пространстве и как-то функционировать.
25
Катетер — гибкая трубка, вставляемая в узкое отверстие для введения или удаления из организма жидкости.