Наконец в марте я добился такой программы, которую мог поддержать: она включала 1,6 миллиарда долларов в виде прямой помощи России для стабилизации положения в экономике, в том числе средства на строительство жилья для уволенных из вооруженных сил офицеров; позитивные рабочие программы для занятых в настоящее время неполный рабочий день ученых-ядерщиков, которым часто вообще не платили, и дополнительную помощь в демонтаже ядерных вооружений на основе недавно принятой программы Нанна-Лугара[35]; продовольствие и лекарства для тех, кто страдал от их нехватки; помощь малому бизнесу, независимым средствам массовой информации, неправительственным организациям, политическим партиям и профсоюзам; а также программу обменов, на основе которой десятки тысяч студентов и молодых специалистов смогут посетить США. Размеры ассигнований на эту комплексную программу помощи в четыре раза превышали сумму средств, выделенных предыдущей администрацией, и были втрое больше, чем я рекомендовал первоначально.
Хотя проведенный опрос общественного мнения показал, что 75 процентов американцев против того, чтобы предоставлять России больше денег, и хотя мы уже вели трудную борьбу за экономическую программу, я считал, что у нас нет иного выхода, как продолжать продвигаться в этом направлении. Америка израсходовала триллионы долларов на оборону, чтобы одержать победу в холодной войне, мы не могли позволить себе пойти на риск ее возобновления из-за менее чем двух миллиардов долларов и неблагоприятных результатов опроса общественного мнения. К удивлению моих сотрудников, лидеры Конгресса, в том числе республиканцы, со мною согласились. На встрече, которую я организовал, чтобы способствовать принятию Конгрессом комплексной программы помощи России, сенатор Джо Байден, председатель сенатского Комитета по международным отношениям, активно ее поддержал. Боб Доул согласился с нами благодаря аргументу, что мы не хотим «испортить» эпоху после холодной войны, так, как это сделали страны, победившие в Первой мировой. Их близорукость в значительной степени способствовала началу Второй мировой войны, во время которой Доул так героически сражался. Ньют Гингрич горячо выступил за оказание помощи России, заявив, что это «серьезный определяющий момент» для Америки и что мы должны поступить правильно. Как я сказал Строубу, Ньют старался «перещеголять меня в поддержке России», что меня только обрадовало.
В начале нашей встречи 3 апреля создалась неловкая ситуация, когда Ельцин стал объяснять, что ему приходится балансировать на тонкой грани между тем, чтобы получить американскую помощь для перехода России к демократии, и не выглядеть при этом так, словно он находится под башмаком у Америки. Когда мы перешли к обсуждению деталей нашей комплексной программы помощи, он сказал, что она ему нравится, но необходимо выделить более значительные средства на строительство жилья для военных, которых он возвращал на родину из балтийских государств и многие из которых жили в палатках. После того как мы решили этот вопрос, Ельцин внезапно перешел в наступление. Он потребовал, чтобы я отменил поправку Джексона-Вэника — закон, принятый в 1974 году и увязывавший режим наибольшего благоприятствования в торговле с США со свободой эмиграции из России, и отдал распоряжение, чтобы в США прекратили отмечать Неделю порабощенных наций[36], учрежденную для привлечения внимания к господству Советского Союза над такими странами, как Польша и Венгрия, ставшими теперь свободными. Оба эти закона были преимущественно символическими и не оказывали реального влияния на наши отношения, и я не мог расходовать политический капитал на их изменение и в то же время добиваться принятия решения об оказании реальной помощи России.
После первой встречи мои сотрудники были обеспокоены тем, что Ельцин ведет себя со мной так же напористо, как Хрущев с Кеннеди на их знаменитой встрече в Вене в 1961 году. Они не хотели, чтобы я выглядел слабым. Меня это не тревожило, поскольку эта историческая аналогия в данном случае была неуместной. Ельцин вовсе не старался представить меня в невыгодном свете, чего пытался добиться Хрущев в отношении Кеннеди; он просто стремился сам хорошо выглядеть — из-за своих врагов на родине, пытавшихся с ним покончить. В неделю, предшествовавшую нашей встрече в верхах, они попытались объявить ему в Думе импичмент, что им не удалось, хотя за эту резолюцию проголосовали многие. Я был готов к демонстративным жестам, если это могло помочь удержать Россию на правильном пути.
35
Программа финансирования демонтажа ядерного, химического и биологического оружия на территории бывшего Советского Союза и мер по предотвращению его распространения. — Прим. пер.
36
Выражение «порабощенные нации» применялось в отношении народов СССР и стран Восточной Европы в 50-х годах, в разгар холодной войны. — Прим. ред.