В начале ноября Congressional Quarterly[37] сообщило, что я добился в отношениях с Конгрессом большего успеха, чем любой другой президент в первый год пребывания на этом посту, после президента Эйзенхауэра в 1953 году. Мы обеспечили принятие экономической программы, сократили бюджет, выполнили многие мои предвыборные обещания, включая обязательства об увеличении налогового кредита на заработанный доход, о создании зон развития, о снижении налога на прирост капитала для малого бизнеса, инициативу в отношении детской иммиграции и реформу займов для студентов. Конгресс также одобрил решение о национальной службе, комплексную программу помощи России, законы об «автоизбирателях» и об отпуске по семейным обстоятельствам. Обе палаты Конгресса приняли варианты моего законопроекта о борьбе с преступностью, предусматривавшего начало финансирования 100 тысяч муниципальных полицейских в соответствии с моим обещанием, данным во время предвыборной кампании. В экономике уже появилось больше рабочих мест в частном секторе, чем за предыдущие четыре года. Процентные ставки были по-прежнему низкими, но инвестиции увеличились.
Заклинание, которое повторял Ал Гор во время предвыборной кампании, сбывалось. Теперь все, что должно было повыситься, повысилось, а все, что должно было понизиться, понизилось, при одном большом исключении: несмотря на эти успехи, мой рейтинг все еще оставался невысоким. 7 ноября, в ходе специального интервью в программе «Встреча с прессой», которое я дал Тиму Рассерту и Тому Брокоу в сорок шестую годовщину этого шоу, Рассерт задал мне вопрос, почему снизился рейтинг моей популярности. Я ответил, что не знаю, хотя у меня было несколько идей на этот счет.
За несколько дней до этого я зачитал список наших достижений группе арканзасцев, которые приехали, чтобы побывать в Белом доме. Когда я закончил, один из жителей моего родного штата сказал: «Должно быть, существовал заговор, чтобы держать все это в секрете; мы ни о чем таком не слышали». Отчасти в этом была моя вина, поскольку, едва закончив решение одной задачи, я сразу же переходил к следующей, не уделяя внимания тому, чтобы информация о достигнутых мною успехах находила отражение в средствах массовой информации. В политике, если вы не занимаетесь саморекламой, люди могут ничего не узнать о ваших достижениях. Частично проблема возникла из-за постоянных кризисов, таких, как на Гаити и в Сомали, а частично дело было в характере освещения моей деятельности в прессе. История со стрижкой, ситуация с отделом поездок, а также сообщения о сотрудниках Белого дома и нашем процессе принятия решений, на мой взгляд, либо подавались в искаженном виде, либо преувеличивались.
Общенациональный опрос общественного мнения, проведенный несколькими месяцами ранее, показал, что негативное освещение моей деятельности в прессе было необычно интенсивным. Я считал это отчасти своей виной, так как в самом начале неправильно построил свои отношения со СМИ, а может быть, пресса, которую так часто называли либеральной, была в действительности более консервативной, чем я, по меньшей мере, когда дело доходило до изменения методов работы в Вашингтоне. Безусловно, у журналистов было другое представление о том, что действительно важно. Кроме того, большинство людей, писавших обо мне, были молоды, старались сделать карьеру в условиях круглосуточного освещения событий, когда каждая история должна была иметь политический аспект, и позитивная информация не добавляла им престижа в глазах коллег. Это было почти неизбежно, поскольку печатные и сетевые средства массовой информации работали в условиях возраставшей конкуренции со стороны кабельного телевидения, а различия между традиционными печатными изданиями, бульварной прессой, узкопартийными газетами и журналами и политическими ток-шоу на радио и телевидении все больше стирались.
37
Congressional Quarterly — официальное ежеквартальное издание Конгресса США, содержащее информацию о деятельности Палаты представителей и Сената, сведения о расстановке политических сил и т.д. — Прим. ред.