Несмотря на все свои сомнения, трое моих выдающихся помощников пообещали честно проводить мою политику. Они хотели избежать военных столкновений во время ввода на Гаити американских вооруженных сил, что могло еще более усугубить ситуацию. Нанн встретился с местными парламентариями, Пауэлл в красках расписал гаитянским военным лидерам, что произойдет, если Соединенным Штатам придется прибегнуть к военной силе, а Картер проводил работу с Седрасом.
На следующий день я отправился в Пентагон, чтобы обсудить план вторжения с генералом Шаликашвили и членами Объединенного комитета начальников штабов, а также провести телеконференцию с адмиралом Полом Дэвидом Миллером, командующим всей операцией на Гаити, и генерал-лейтенантом Хью Шелтоном, командиром 18-го авиадесантного корпуса, который должен был руководить высадкой наших сил на острове. План вторжения предусматривал совместную операцию, в которой должны были участвовать подразделения всех родов войск. Два авианосца уже вошли в территориальные воды Гаити. На одном из них находились войска спецназа, а на другом — солдаты 10-й горнострелковой дивизии. Самолеты военно-воздушных сил должны были обеспечить поддержку с воздуха, морские пехотинцы — занять Кап-Аитьен, второй по величине город на Гаити. Транспортные самолеты готовились вылететь из штата Северная Каролина и доставить парашютистов 80-й воздушно-десантной дивизии для высадки на остров в самом начале вторжения. Спецназ ВМС («Морские котики») должен был в это время проверить назначенные районы. В то утро уже с успехом был отработан выход из воды на остров, так что эта часть операции никаких проблем не представляла. Большую часть войск и оборудования предполагалось доставить на Гаити в ходе операции под названием «RoRo» (сокращение от «roll on, roll off»[39]): войска и техника должны были загружаться на десантные суда для доставки на Гаити, а потом — выгружаться на берег. После выполнения задачи весь процесс должен был повториться в обратном порядке. Помимо американских войск в операции участвовали двадцать пять других государств, вошедших в коалицию ООН.
Незадолго до начала операции мне позвонил президент Картер и попросил дать ему еще немного времени, чтобы убедить Седраса покинуть остров. Картер отчаянно стремился избежать военного столкновения. Я стремился к тому же. У Гаити не было реальных вооруженных сил, и столкновение с имеющимися подразделениями напоминало бы рыбную ловлю в аквариуме. Я согласился предоставить Картеру еще три часа, но при этом дал понять, что, какое бы соглашение он ни заключил с генералом, передача власти Аристиду должна произойти немедленно. Седрасу нельзя было позволить продолжать убивать детей, насиловать девушек и уродовать лица женщин. Мы уже потратили 200 миллионов долларов на помощь гаитянам, покинувшим свою страну. Мне хотелось, чтобы у них была возможность вернуться домой.
Когда истекли дополнительные три часа, в столице Гаити Порт-о-Пренсе, у здания, где велись переговоры, начала собираться рассерженная толпа. Каждый раз, когда я звонил Картеру, Седрас предлагал новые условия и постоянно использовал различные увертки, чтобы оттянуть возвращение Аристида. Я отверг все его предложения. В здании, окруженном разгневанной толпой, зная, что вот-вот начнется вторжение, Картер, Пауэлл и Нанн продолжали безуспешные попытки убедить Седраса. Картер попросил дать ему еще немного времени. Я согласился подождать до 17 часов. Самолеты с парашютистами должны были подлететь к Гаити сразу, как только стемнеет, — около 18 часов. Если бы переговоры в это время все еще продолжались, то их американские участники могли бы подвергнуться серьезному риску.
В 17:30 они все еще находились там, и опасность еще более возросла, потому что Седрас знал, что наша операция уже началась. У него был наблюдатель в Северной Каролине, следивший за взлетной полосой и сообщивший ему, что шестьдесят один самолет с парашютистами уже поднялся в воздух. Я позвонил президенту Картеру и сказал, чтобы он, Колин и Сэм немедленно прекратили переговоры. Они в последний раз обратились к номинальному главе Гаити — восьмидесятиоднолетнему президенту Эмилю Жунессану, который в конце концов ответил, что выбирает мир, а не войну. Когда с ним согласились все члены кабинета за исключением одного, Седрас наконец сдался — менее чем за час до того, как небо над Порт-о-Пренсом должно было побелеть от парашютов. Я отдал приказ самолетам повернуть назад.