Находясь в ближневосточном турне, я позвонил в Белый дом и сообщил о своем намерении по возвращении домой активнее заниматься президентскими делами, чаще появляться в выпусках новостей и не участвовать непосредственно в предвыборной кампании. Но, вернувшись, с удивлением увидел, что мое расписание сплошь состоит из поездок в Пенсильванию, Мичиган, Огайо, Род-Айленд, Нью-Йорк, Айову, Миннесоту, Калифорнию, Вашингтон и Делавэр. Очевидно, когда мой личный рейтинг вырос, кандидаты-демократы от некоторых штатов захотели, чтобы я поработал и на увеличение их популярности. Настала моя очередь отплатить им за оказанную ранее поддержку.
Участвуя в предвыборной кампании, я постоянно подчеркивал наши общие достижения: например, принятие закона «О защите калифорнийских пустынь», который обеспечил охрану территорий пустынь и национальных парков общей площадью 7,5 миллиона акров, и широкие возможности новой программы прямых займов для студентов Мичиганского университета. Я также старался давать как можно больше радиоинтервью, в которых говорил об этих и других наших достижениях. Я участвовал и в массовых митингах, когда мне приходилось кричать во весь голос, чтобы меня могли услышать все собравшиеся. Мои усилия произвели впечатление на сторонников нашей партии, однако в глазах более широкой аудитории, которая следила за моими выступлениями по телевизору, горячая предвыборная риторика способствовала превращению «надпартийного» президента и государственного деятеля в очередного политика, не внушающего доверия избирателям. Сегодня, возвращаясь к событиям того времени, приходится признать, что это была пусть понятная и даже неизбежная, но тем не менее ошибка.
Восьмого ноября нас ожидало величайшее потрясение: мы узнали, что потеряли 8 мест в Сенате и 54 — в Палате представителей. Это было самым значительным поражением нашей партии с 1946 года, когда избиратели отвергли демократов после попытки президента Трумэна обеспечить всех американцев медицинской страховкой. Республиканцы были вознаграждены за два года непрекращающихся нападок на меня и за свою солидарность по вопросу «контракта», а демократы — наказаны за то, что не сумели извлечь политических выгод из своих успехов в управлении страной. Я также способствовал поражению, потратив несколько недель на обсуждение проблемы военнослужащих-гомосексуалистов, сконцентрировавшись на избирательной кампании лишь тогда, когда было уже слишком поздно, и пытаясь сделать слишком много и слишком быстро в ситуации, когда СМИ преуменьшали мои победы и раздували неудачи. Поэтому у избирателей создалось впечатление, что я — всего лишь очередной либерал, стремящийся повысить налоги и раздуть правительственный аппарат, а не новый демократ, победивший в борьбе за пост президента. Более того, настроение в обществе было тревожным, так как люди не чувствовали, что их жизнь улучшается, и устали от политических схваток в Вашингтоне. Очевидно, они полагали, что, если исполнительную власть будет контролировать одна партия, а законодательную — другая, это заставит нас сотрудничать.
Ирония заключалась в том, что демократам повредили не только мои неудачи, но и мои успехи. Неудача реформы здравоохранения и успех НАФТА деморализовали многих наших стойких сторонников, и они не пошли голосовать. Принятие закона Брейди и наших экономических планов, предусматривавших повышение налогов для американцев с высокими доходами, а также введение запрета на продажу штурмового оружия возмутили приверженцев республиканцев, и они единодушно явились на избирательные участки. Это стало причиной примерно половины наших поражений на выборах в Конгресс и потери одиннадцати губернаторских постов, которые достались республиканцам. Марио Куомо проиграл губернаторские выборы в Нью-Йорке, где очень многие избиратели-демократы не участвовали в голосовании. На юге, благодаря усилиям Христианской коалиции, республиканцы получили в среднем на пять-шесть процентов голосов больше, чем предсказывали предвыборные опросы общественного мнения.
В Техасе Джордж У. Буш одержал победу над губернатором Энн Ричардс, несмотря на то что ее работу на этом посту одобряло 60 процентов избирателей. Большой праздник был и у Национальной стрелковой ассоциации. Поддержанные NRA кандидаты одержали победу над спикером Томом Фоули и Джеком Бруксом — наиболее компетентными конгрессменами, предупреждавшими меня о том, что это может произойти. Фоули стал первым за последнее столетие спикером, потерпевшим поражение на выборах. Джек Брукс на протяжении многих лет поддерживал NRA и боролся против запрета на продажу штурмового оружия в Палате представителей, но как председатель Комитета по юридическим вопросам голосовал за весь пакет законов по борьбе с преступностью в целом, даже после того, как в него было включено положение о запрете на продажу штурмового оружия. NRA продемонстрировала поразительную безжалостность: всего один промах — и вас удаляют с поля. «Оружейное лобби» хвасталось, что из двадцати четырех кандидатов, включенных в его список наиболее нежелательных персон, девятнадцать потерпели поражение. Это не было преувеличением, и они имели полное право утверждать, что именно благодаря их усилиям Гингрич стал спикером Палаты представителей. По словам лидера демократов в Конгрессе Дейва Маккарди, он проиграл выборы в Сенат из-за «Господа, гомосексуалистов и оружия»[44].
44
По-английски все три слова начинаются с одной буквы: «God, gays, and guns». — Прим. пер.