Риск усугублялся также тем фактом, что подавляющая часть американцев не осознавала последствий дефолта Мексики для американской экономики. Большинство конгрессменов-демократов могли решить, что необходимость спасать Мексику от финансового краха свидетельствовала о том, что подписание НАФТА — Североамериканского соглашения о свободе торговли — было ошибкой. Далеко не все вновь избранные республиканцы — особенно в Палате представителей — разделяли энтузиазм спикера по внешнеполитическим вопросам. При этом очень многие из них даже не имели паспорта[48]. Они хотели ограничить иммиграцию из Мексики, а не посылать туда миллиарды долларов.
Выслушав эту информацию, я задал пару вопросов, а затем сказал, что нам следует предоставить этот заем. Мне казалось, что причины такого решения очевидны, но не все мои советники были с этим согласны. Те, кто хотел ускорить мое политическое «выздоровление» после сокрушительного поражения на промежуточных выборах, думали, что я сошел с ума, или, как говорят у нас в Арканзасе, «у меня чуток не хватает». Когда Джордж Стефанопулос впервые услышал названную Министерством финансов цифру в 25 миллиардов долларов, он подумал, что Рубин и Саммерс имели в виду 25 миллионов, и решил, что я сам себе рою могилу. Панетта поддержал решение о предоставлении займа, но предупредил, что, если Мексика его не вернет, это может стоить мне выборов 1996 года.
Риск был значительным, но я был уверен в новом президенте Мексики Эрнесто Зедилло, экономисте, получившем докторскую степень в Йельском университете. Он занял место убитого Луиса Колосио — первоначального кандидата в президенты от своей партии. Если уж кто-то и мог спасти Мексику, так это был Зедилло.
Кроме того, мы просто не могли остаться в стороне и бросить Мексику на произвол судьбы. Не говоря уж об экономических проблемах, которые это могло создать и для нас, и для мексиканцев, Латинская Америка восприняла бы это как свидетельство нашего эгоизма и близорукости. Страны Латинской Америки могли бы привести длинный перечень обид, нанесенных им Соединенными Штатами, а также примеров высокомерного и равнодушного отношения США к их интересам и проблемам. Всякий раз, когда Америка демонстрировала по отношению к этим странам подлинно дружеское отношение, примерами которого могут служить политика «доброго соседа», провозглашенная президентом Рузвельтом, «Союз ради прогресса» президента Кеннеди или возвращение Панамского канала президентом Картером, отношение к нам улучшалось. Во времена же холодной войны, когда мы помогали свергать демократически избранных лидеров, поддерживали диктаторов и закрывали глаза на нарушение ими прав человека, мы испытывали к себе то отношение, которого заслуживали.
Я пригласил лидеров Конгресса в Белый дом, разъяснил им ситуацию и попросил о поддержке. Все, включая Боба Доула и Ньюта Гингрича, вполне обоснованно назвавшего мексиканскую проблему «первым кризисом XXI столетия», пообещали мне ее предоставить. Пока Рубин и Саммерс проводили работу в Капитолии, мы заручились поддержкой Пола Сарбейнса, сенатора от штата Мэриленд, сенатора Криса Додда и сенатора-республиканца Боба Беннетта из штата Юта — очень умного консерватора старой закалки, который быстро понял, к чему может привести бездействие, и поддерживал нас на протяжении всего кризиса. Нас поддержали и несколько губернаторов, включая Билла Уэлда из Массачусетса, который очень внимательно следил за тем, что происходило в Мексике, и Джорджа У. Буша из Техаса — штата, который наряду с Калифорнией пострадал бы больше других в случае краха мексиканской экономики.
48
Паспорт в США нужен только для поездок за границу. Клинтон намекает на то, что многие вновь избранные конгрессмены от республиканцев никогда не были за пределами США. — Прим. пер.