Этой проблемой я занимался уже давно, установив тесную связь Белого дома с различными религиозными общинами и подписав закон «О восстановлении свободы вероисповедания». В самом конце моего второго президентского срока профессор Родни Смит, специалист по Первой поправке к Конституции США[50], сказал, что моя администрация сделала для защиты и развития свободы вероисповедания больше, чем любая другая со времен Джеймса Мэдисона. Не знаю, насколько это верно, но именно к этому я и стремился.
Через неделю после того как мы рассмотрели вопросы свободы вероисповедания, я столкнулся с еще одной серьезной проблемой, которую необходимо было решить для укрепления единства американского народа, — программой позитивных действий. Термин «позитивные действия» обозначает правительственную поддержку расовых меньшинств или женщин, которые получают определенные преимущества при приеме на работу в правительственные учреждения, распределении контрактов на поставку продукции и услуг, получении займов для малого бизнеса и при приеме в университеты. Цель программы позитивных действий — компенсировать долговременные негативные последствия дискриминации, которой подвергались представители меньшинств и женщины, а также обеспечить для них равные возможности в сравнении с другими социальными группами. Эта политика была начата президентами Кеннеди и Джонсоном и продолжена администрацией Никсона. Она поддерживалась обеими партиями, которые признавали, что последствия дискриминации нельзя преодолеть простыми запретами и введением жестких квот для представителей меньшинств, которые могли бы привести к тому, что на работу стали бы принимать неквалифицированных работников, что породило бы «обратную дискриминацию», направленную против белых мужчин.
В начале 1990-х годов оппозиция программе позитивных действий усилилась. Консерваторы утверждали, что любые льготы, основанные на расовых признаках, есть не что иное, как «обратная дискриминация», а потому нарушают Конституцию. Неудовольствие выражали белые американцы, потерявшие контракты или не принятые в университеты из-за того, что предпочтение было отдано чернокожим претендентами и представителям других меньшинств, а также те люди, которые считали, что программа позитивных действий, несмотря на лежащие в ее основе разумные идеи, на практике приводит к злоупотреблениям или же потеряла актуальность. Среди оппонентов были и люди прогрессивных взглядов, которые считали несправедливым предоставление каких-либо льгот по расовому признаку и настаивали на том, что в этом случае критерии должны быть экономическими и социальными.
Эти дебаты обострились в 1994 году после получения республиканцами большинства в Конгрессе. Многие из них пообещали, что добьются прекращения действия программы позитивных действий. Двадцатилетняя практика сдерживания доходов среднего класса привела к тому, что их позиция нашла поддержку среди белых рабочих и владельцев малого бизнеса, а также белых студентов, которым не удалось поступить в выбранные ими университеты, и их родителей.
Ситуация еще больше обострилась в 1995 году, когда в Верховном суде шли слушания по делу фирмы Adarand Constructors, Inc. В этом иске белый подрядчик требовал от Министерства транспорта аннулировать контракт, полученный другим претендентом на основании того, что он являлся представителем меньшинства, а следовательно, пользовался поддержкой правительства в рамках программы позитивных действий. Верховный суд США постановил, что правительство вправе продолжать мероприятия по «преодолению долговременных негативных последствий расовой дискриминации», но что с этого момента выполнение программы поддержки расовых меньшинств будет «тщательно контролироваться». Таким образом, правительство должно было каждый раз доказывать, что применение программы позитивных действий было действительно оправдано, поскольку «не было возможности решить проблему на основе критериев, отличных от расовых». Это решение Верховного суда требовало от нас пересмотра федеральных программ позитивных действий. Лидеры движения за гражданские права хотели сохранить и усилить эти программы, в то время как многие республиканцы требовали их полной отмены.
Девятнадцатого июля после активных консультаций со сторонниками и противниками программы позитивных действий я предложил свой ответ на решение Верховного суда по делу Adarand, а также ответ всем тем, кто настаивал на полной отмене программы, в своей речи в Национальном управлении архивов и документации. Готовясь к ней, я потребовал представить мне полный обзор наших программ позитивных действий. Мне представили отчет, в котором делался вывод, что благодаря этим программам у нас теперь самые эффективные, самые интегрированные вооруженные силы в мире: только за последние два с половиной года на службу в них поступило 260 тысяч женщин. Управление по делам малого бизнеса резко увеличило количество кредитов, предоставленных женщинам и представителям расовых меньшинств, при этом количество кредитов, выданных белым мужчинам, не сократилось, и выдавались они только тем, кто отвечал необходимым требованиям. Крупные частные корпорации, в которых осуществлялись программы позитивных действий, сообщали, что благодаря возросшему многообразию состава работников повысились производительность труда и конкурентоспособность их продукции на глобальных рынках. Поддержка правительства позволила женщинам и представителям меньшинств создать новые фирмы, однако в этой сфере были обнаружены и отдельные злоупотребления. В отчете делался вывод о том, что потребность в программах позитивных действий до сих пор существует, поскольку расовую и гендерную дискриминацию все еще можно обнаружить при приеме на работу, при распределении доходов и собственности.