В очередной раз предложив сотрудничать с Конгрессом для достижения сбалансированного бюджета за семилетний период и проведения социальной реформы, я очертил круг необходимых законодательных инициатив в сферах защиты семей с детьми, образования и здравоохранения, борьбы с преступностью и наркоторговлей. Приоритет отдавался программам, отражающим базовые американские ценности и идею расширения гражданской ответственности, таким как внедрение системы V-чип[55], создание экспериментальных школ, возможность самостоятельного выбора родителями бесплатной государственной школы для своих детей и право решать, будут ли они носить школьную форму. Я также назвал имя нового руководителя программы по борьбе с распространением наркотиков: им стал генерал Барри Маккаффри, ранее командовавший военными силами на юге США, где он успешно боролся с ввозом в Америку кокаина из Колумбии и других стран.
Наиболее памятный момент этого вечера наступил в самом конце моего выступления, когда я, как обычно, представил людей, находящихся в ложе первой леди вместе с Хиллари. Первым из них был Ричард Дин, сорокадевятилетний ветеран войны во Вьетнаме, двадцать два года проработавший в службе социального обеспечения. Когда я рассказал конгрессменам, что во время взрыва в Оклахома-Сити он находился в федеральном здании Альфреда П. Мюрра и, рискуя жизнью, четыре раза возвращался к его развалинам, чтобы спасти оставшихся там людей (ему удалось вынести из здания трех женщин), весь зал стоя аплодировал ему, причем республиканцы аплодировали даже громче, чем демократы. А потом наступил «момент истины». Когда аплодисменты стихли, я сказал: «Но это еще не все. В ноябре прошлого года Ричард Дин вынужден был покинуть свой офис, когда работа правительства была приостановлена. А когда это случилось во второй раз, он продолжал работать и помогал нуждающимся американцам получить пособия, хотя сам при этом не получал заработную плату. От имени Ричарда Дина... я обращаюсь ко всем людям в этом зале: никогда больше не останавливайте работу правительства».
На этот раз ликовали и аплодировали демократы. Республиканцы понимали, что их загнали в угол, и заметно помрачнели. Я же подумал, что теперь мне не придется опасаться остановки работы правительства в третий раз: у правительства теперь было человеческое, героическое лицо.
Удачи, подобные этой, не приходят сами по себе. Каждый год мы использовали послание «О положении в стране» как повод и инструмент, побуждающий кабинет министров и аппарат президента выдвигать новые политические идеи, а затем напряженно работали над тем, чтобы преподнести их наилучшим образом. В тот день мы провели несколько репетиций в кинозале, расположенном между моей резиденцией и восточным крылом Белого дома. Сотрудники Управления связи Белого дома, записывавшие все мои публичные выступления, установили телесуфлер и трибуну, а сотрудники аппарата по несколько раз за день приходили в зал, выполняя указания директора управления Дона Баера. Мы работали вместе, внимательно вслушиваясь в каждую фразу, оценивая, как она будет воспринята Конгрессом и страной, и внося изменения в текст.
Мы одержали верх над идеологами «Контракта с Америкой», несмотря на остановки работы правительства республиканцами. В своей речи я предложил альтернативную философию правительства, и с помощью Ричарда Дина мы смогли продемонстрировать американцам, что федеральные служащие — это достойные люди, выполняющие полезную работу. Сказанное мною в тот раз не намного отличалось от того, что я говорил и раньше, но после двух остановок работы правительства миллионы американцев впервые меня услышали и поняли.
В сфере внешней политики мы начали новый год с того, что Уоррен Кристофер пригласил израильтян и сирийцев для переговоров в поместье Уай-Ривер в штате Мэриленд. 12 января я на один день вылетел на американскую авиабазу в Авиано в Италии, которая была центром воздушных операций НАТО в Боснии. Оттуда на одном из наших новых транспортных самолетов С-17 я отправился на авиабазу Тасар в Венгрии, откуда наши войска переправлялись непосредственно в Боснию. В 1993 году я выступал против прекращения производства С-17 в рамках программы сокращения вооружений. Это был удивительный самолет: он обладал высокой грузоподъемностью и мог работать в самых сложных условиях. В операции в Боснии было задействовано двенадцать С-17, и на одном из них мне пришлось лететь в Тузлу, потому что президентский «Боинг-747» был слишком велик и не мог там приземлиться.
55
V-чип (V-chip) — электронный чип, который устанавливается в телевизоре и дает возможность родителям блокировать просмотр детьми нежелательных телепрограмм, например со сценами насилия и т.д. — Прим. пер.