Кампания давала Алу возможность напомнить избирателям, что я ухожу, а республиканцы, которые затеяли импичмент и поддерживали Старра, остаются. Американцы нуждались в президенте, способном защитить их интересы, чтобы республиканцы не получили возможность снова злоупотреблять властью или проводить жесткую политику, которую, несмотря на остановки работы правительства, я заблокировал во время баталий вокруг бюджета. Существовало много доказательств— всего годичной давности— что, если избиратели будут воспринимать выборы президента как выбор своего будущего и им напомнят о том, как вели себя республиканцы, демократы получат преимущество.
Когда некоторые средства массовой информации стали развивать теорию о том, что из-за меня Ал может проиграть выборы, у меня с ним состоялся забавный телефонный разговор. Я сказал, что искренне заинтересован в том, чтобы он выиграл, и, если это может помочь, готов позволить ему отстегать меня бичом прямо у дверей редакции газеты Washington Post. Ал невозмутимо парировал: «Может быть, нам стоит провести по этому поводу опрос общественного мнения?» Я рассмеялся и ответил: «Да, нужно выяснить, что им больше понравится: если я останусь в рубашке или если меня будут хлестать прямо по голому телу».
Двенадцатого октября премьер-министр Пакистана Наваз Шариф был свергнут в результате военного переворота, организованного генералом Мушаррафом — тем самым, который дал приказ войскам перейти линию контроля в Кашмире. Я был обеспокоен подавлением демократии в этой стране и призвал как можно скорее восстановить гражданское правительство. Захват власти Мушаррафом незамедлительно привел к тому, что программу отправки в Афганистан пакистанских коммандос для поимки или ликвидации Усамы бен Ладена пришлось отменить.
В середине месяца Кен Старр объявил о своей отставке. Взамен него присяжные заседатели во главе с судьей Сентеллом выбрали Роберта Рея, который работал в аппарате Старра до того, как перешел к Дональду Смальтцу во время неудачной попытки обвинить Майка Эспи. К концу срока моих полномочий Рей тоже хотел «урвать кусок»: он потребовал от меня письменного признания, что я дал ложные показания, и согласия временно приостановить действие моей юридической лицензии в обмен на прекращение независимого расследования. Я сомневался в том, что Рей действительно может предъявить мне какие-либо обвинения, учитывая, что присяжные заседатели — представители обеих партий — во время слушаний по импичменту заявили, что ни один ответственный прокурор не станет этого делать, но я готовился к переменам в своей жизни и не хотел усложнять начало политической карьеры Хиллари. В любом случае, я не мог согласиться с тем, что намеренно давал ложные показания, потому что этого не делал. Тщательно прочитав свои показания и найдя в них пару ошибочных ответов, я передал Рею заявление, в котором говорилось, что я пытался давать правдивые показания, но некоторые из моих ответов оказались неверными. Он принял это заявление. После почти шести лет расследования и потраченных 70 миллионов долларов налогоплательщиков дело «Уайтуотер» было закрыто.
Но «урвать кусок» стремились далеко не все. В середине месяца я пригласил в Белый дом моих одноклассников, чтобы отпраздновать тридцать пятую годовщину нашего выпуска, — так же, как сделал это пятью годами раньше, во время празднования тридцатилетия окончания школы. Я всегда с удовольствием вспоминал свои школьные годы и встречался с одноклассниками. На этот раз некоторые из них сказали мне, что за прошедшие семь лет их жизнь стала лучше. Сын одного из моих одноклассников заявил, что я, по его мнению, был хорошим президентом, но «больше всего я вами гордился, когда вы противостояли этой затее с импичментом». Я часто слышал это от людей, которые чувствовали себя беспомощными, столкнувшись со своими собственными ошибками и несчастьями. Тот факт, что я не сдался, придавал им сил, поскольку им самим тоже предстояло бороться.
В конце месяца обструкция Сената в очередной помешала принятию законопроекта о реформе финансирования избирательных кампаний; мы отпраздновали пятую годовщину волонтерской организации «Америкорпс», в которой на данный момент работали 150 тысяч американцев; мы с Хиллари провели в Белом доме конференцию, посвященную филантропии, надеясь расширить рамки благотворительности и повысить ее эффективность, и отпраздновали день рождения моей жены на вечере «Бродвей для Хиллари»[73], напомнившем мне о празднике, который звезды Бродвея организовали для меня в 1992 году.
73
Здесь игра слов, так как название праздника «Broadway for Hillary» может означать и «Широкий путь для Хиллари», учитывая, что она тогда начинала свою политическую карьеру. — Прим. пер.