У человека нет причины бояться истины. Она может в итоге только усилить его убеждения, которыми он живет. В самой его природе заложена страсть к исследованию, и обучению, и восприятию убеждений, которые могут стать залогом его душевного покоя. У обычного человека всегда есть личное кредо. Если ему свойственно отличаться от убеждений его сотоварищей, то только незначительно. В этом и состоит сила и надежда его расы.
Факты и гипотезы, которые здесь обсуждались, вполне могут использоваться во многих областях человеческой мысли, таких как религия, философия и психиатрия, а также в физике, химии и медицине. Действительно ли разум является автономным элементом или это специфическое проявление нейрональной деятельности, что в некотором отношении еще не очевидно, требует дальнейших научных подтверждений. Здесь мы обсудили лишь одну часть этих доказательств. Но, поскольку этих данных недостаточно, необходимо рассмотреть две версии объяснений.
Между тем перед человеком стоят две практические проблемы. Человеку необходимо научиться контролировать свою собственную социальную эволюцию, и я говорю это, став на секунду на позицию озабоченного доктора, а не ученого, которым я изначально являюсь. Это серьезная проблема человеческой судьбы. И она будет решена только через более глубокое ее понимание. Постижение и познание откроют путь к здравомыслию и благоразумию.
Биофизики вполне могли бы подтвердить, что после того, как в долгой истории создания возникла жизнь, наряду с появлением сложного мозга появились и первые признаки самосознания. Именно таким образом на поздних этапах биологической эволюции проявило себя сознание – новый и совершенно особый феномен в истории земли. А это привело к появлению нового мира, созданного разумом человека, в котором существовали понимание и рассуждение и в итоге – стремительная социальная эволюция!
Человек оказался перед этим вызовом, и принять его – значит решить проблему, по сравнению с которой меркнет блеск всей вселенной! Физик Альберт Эйнштейн в момент озарения воскликнул: «Тайна мира в ее постижимости».
Я не сомневаюсь, что день озарится вселенским светом тогда, когда тайна разума и сознания перестанет быть тайной.
Размышления сэра Чарльза Саймондса,
рыцаря-командора Ордена Британской империи, доктора медицины Оксфордского университета, участника Коммерческой преподавательской исследовательской программы
Мои взгляды на этот предмет сформировались под влиянием работ Хьюлингса Джексона, которого я буду цитировать при случае, в соответствии с темой вашей книги, а также когда это будет необходимо.
Из трех альтернатив, которые Хьюлингс Джексон предложил в отношении взаимосвязи сознания и активности высших центров (1)[27], его собственный выбор пал на третью – сосуществование (или психо-физический параллелизм). Эту альтернативу я отвергаю как выходящую за пределы моего понимания. Вы закончили тем, что сделали выбор в пользу первой альтернативы, а именно: «нематериальный орган, предположительно, оказывает физическое влияние». Это я тоже отвергаю, так как этот подход зависит, говоря научным языком, от негативных выводов. Мне остается вторая альтернатива, которая говорит о том, что «та активность высших центров и ментальные состояния – это одно и то же либо две стороны одного и того же явления»[28].
Моя позиция в отношении такого подхода совпадает со взглядами Эдриана (2), которые он высказал на симпозиуме 1966 года и на которые вы ссылаетесь. «Физиолога, – говорил он, – никто не принуждает отказаться от старомодной картины самого себя, от представления о себе как индивида, обладающего своей собственной волей, поскольку само его положение придает особую вескость его самоанализу, в равной мере как и его физиологическим оценкам».
А это допускает возможность того, что оба несовместимы, но они и не утверждают, что таковыми должны быть… Возможно, наше представление о процессах в мозге, как и картина человеческой деятельности, изменились настолько радикально, что в конце концов на эти процессы будет возложена ответственность как за самого мыслящего человека, так и за его мысли. Ваши и мои умозаключения в этом схожи – каждое требует акта веры!
Хьюлингс Джексон мог бы рассказать нам многое о взаимосвязи сознания и высших нервных центров. Он настаивает на том, что каждый процесс «мышления» должен ассоциироваться с соответствующей активностью в работе нервных сетей высшего уровня. «Сознание»[29], как он утверждает, «не является неизменной сущностью» (3). Оно пробуждается в процессе активности некоторых из этих наших высших нервных сетей. Смысл его высказывания в этом контексте яснее раскрывается в утверждении: «Сознание – это варьирующая величина, а это означает, что в разные моменты времени мы осознаем по-разному»(6). И вновь: «Мы говорили о том, что субстратом сознания являются высшие нервные сети, связи и взаимоотношения внутри них. И все же, во избежание недоразумений, мы ясно и недвусмысленно подчеркнули… мы не утверждаем, что имеется только одно определенное месторасположение сознания. Сегодня, если так можно выразиться, мы должны говорить о нескольких нервных организациях» (7).
26
До этого времени он работал неврологом в больнице Гая и св. Томаса в Лондоне. Настоящие «Размышления» были написаны после прочтения готовой рукописи этой книги.
27
Библиографические ссылки можно найти в отдельном списке процитированной литературы в конце этого критического эссе.
29
Хьюлингс Джексон ясно и недвусмысленно подчеркивает, что в его понимании сознание имеет самый широкий смысл. «Перед нами сознание и позднейшие высшие психические состояния; только у нас есть два названия для одной субстанции» (4). И далее: «В то время, как человек переживает состояния сознания (при искусственном анализе, желание, воспоминание, рассуждение и чувствование), в корреляции с их чисто физическими состояниями протекают физические явления, незаметные разряды в нервной организации высших центров» (5).
Для клинициста потеря сознания и нарушение умственной деятельности – совершенно разные вещи. Пациент, страдающий от того, что мы называем деменцией, по нашим стандартам находится в полном сознании. Спящий человек находится в бессознательном состоянии, но мы не рассматриваем его состояние как деменцию. И тем не менее в наших обсуждениях взаимосвязи мозга и разума мы привычно относимся к сознанию как к выражению высшего уровня мышления.