Следующий кадр, выхваченный из пепла воспоминаний — боль, судорога в области груди и шеи, кусание подушки чтобы не завыть, не закричать и взгляд на часы… Что ждёт здесь? Здесь у него ни родственников, ни знакомых, ни малейшего понятия о законах. Что толкнуло его — нужда, которой тогда у него не было, или романтика, душа лягушки путешественницы? И вот беспощадное время двумя тонкими стрелками показало, что поезд ушёл… два жгучих ручейка побежали по щекам, и точно Инкуб[6] завис над ним страх.
Германия с самого начала отвергала его, но с помощью бюрократии он смог задержаться здесь на четыре года, и за это время, правда уже в последний момент, друзья, которых он успел здесь приобрести, нашли ему жену. Брак был, конечно же, фиктивным и стоил ему немалых денег. Девушка, согласившаяся дать ему вид на жительство, была добра, и, понимая его положение, и его финансовую пустоту, дала согласие на получение денег в рассрочку. Прошло четыре года: имеется постоянный вид на жительство, а из-за различных нюансов выплачено «жене» сумма в полтора раза большая. И хоть размер выплат намного превышал договорной, он всё равно чувствовал за собой некоторую вину: его «жена», получая эти деньги частями, по сути их не видела.
Но помимо выплат за вид на жительство, он периодически отправлял деньги в Россию своим близким, а так же обставил квартиру, приобрёл аудио и видео аппаратуру, мощный компьютер, большой лимузин, напичканный электрическим комфортом… Ну и что? Что?!!!..
Включённая программа многократного повтора на кассетной деке, в очередной раз начинает при помощи Альбинони издеваться над его душой. Как больно. И новая волна слёз сорвалась вниз. Он закусил губу, что б не зареветь навзрыд, не сорваться в штопор истерики. Но почему?! Почему?!..
Бросить всё и вернуться домой? Домой?… Он часто замечал в своих рассуждениях, что когда муссировал российские воспоминания, то говорил «у нас в России», а если воспоминания касались его последних лет, то фигурировали обозначения вроде «у меня здесь в Германии». Это от того, считал он, что, скорее всего он, здесь, временный жилец. Он вернётся, наверняка вернётся, думалось ему, вот только перестанет точить чувство обиды за столь много впустую затраченных усилий, потерянного времени и выброшенных средств.
Букет ностальгических и мрачных мыслей чернел, начиная поблёскивать оттенками злобы.
В такой момент выключить бы грустную музыку, включить что-нибудь весёлое. Нет, нет! Он не знает точно, почему он терзает себя. По всей видимости, он нашёл в этом способ душевной разрядки: сбрасывает таким образом накапливающуюся постоянно в нём «статическую» ностальгию, как одноимённое электричество. Какого же чёрта нужно устраивать издевательства над самим собой?! Да, есть люди и их очень много, которые этого его состояния не понимают; в особенности русские немцы, которые прибыли на «историческую» родину. Родившись там, в Бог знает каком поколении, они вдруг здесь на «родине!» А вот если б здесь, на «исторической», было бы хуже, чем там? Нужна была б им их «историческая»? А сколько форсу в них — «мы немцы» произносят они и задирают носы. Некоторые стыдятся русского языка, не хотят обучать ему своих детей. Если такие вот «немцы» услышат в транспорте или магазине русскую речь, — краснеют — притом, что сами знают немецкий через пень колода, и у них самих просто на лбу написано — «казахский колхоз».
Он здесь не на…, он здесь чужестранец. И, то ли потому, что он понял: все люди есть люди, или от нервного или душевного истощения, или от раздражающих его, доходящих до абсурда законов, он стал нервозен или смел, — гоняет местных и неместных. Работая в сфере обслуживания, приходится иметь за день столько случаев контакта с немцами и ненемцами, что он не делает различий. Если кто-то перебарщивает со своей тупостью, то это выводит его из себя; но только если перебарщивает, — потому как тупость здесь заложена почти в каждом. Большинство здесь — маразматики, отупевшие или даже деградировавшие от средне-хорошей жизни. А если жизнь здесь была бы очень хорошей, — что было бы с их мозгами тогда? Они сейчас уже думают лишь о собственном доме: как бы его построить или заиметь. А те, у кого он уже есть (а их тут хоть отбавляй) думают лишь о том, что бы по дому сделать. Если у кого-то случится неприятность: треснет штукатурка на каменном заборе, то всё внимание туда. Будут куплены специальные инструменты, будет неделю отбиваться штукатурка, потом неделю штукатурится всё заново, и неделю красится. Разве ж хозяин собственного дома возьмёт в руки книгу, пойдёт в музей или театр!? Что вы! Что вы! У него же трещина в штукатурке на заборе! А когда он с ней разделается, то начнёт искать что-нибудь: водосток пора красить, траву надо стричь или окна лишний раз помыть. Всё что угодно, но лишь бы не работать головой. Воистину — дурная голова рукам покоя не даёт.
6
Злой дух, который, согласно средневековым верованиям, вступал в любовную связь с женщинами во время их сна, и чьему посещению приписывалось рождение ведьм и колдунов.