— Понял, — кивнул чернораб и запрыгнул в кузов. — Поехали!
Я вернулся в боевое отделение и отжал тангенту рации:
— «Птичка-3», это «Кар̀амба-4», статус заказа!
«Говорит „Птичка-3“! Размазали контру по асфальту!» — последовал ответ. — «Мертвяки всё доделали! Отличная работа!»
Так и живём.
Следующие двадцать минут отрабатывали по бесконечным «заказам».
За артиллерийское уничтожение мертвецов прироста могущества нет, я не знаю точно, в чём именно дело, но, видимо, надо либо стрелять, либо резать, лицом к лицу, с намерением.
И с этим связано одно открытие, очень интересное. Ребята, валящие мертвецов из автоматов и пулемётов, тоже чувствуют прирост могущества. Узнал я об этом случайно, ненароком подслушав один разговор, происходивший ночью, когда я «отбился»[17] на пару часов.
Люди, даже не получая сверхспособность от шарика, всё равно становятся сильнее и быстрее, убивая массы мертвецов. Причём некоторые из солдат, особо преуспевшие в деле истребления зомби, уже приблизились по физическим характеристикам к олимпийским атлетам — для кого-то стало ерундой подтянуться на перекладине семьдесят-восемьдесят раз, хотя до всех событий их пределом было раз двадцать, а кто-то вообще перестал задыхаться при беге на сверхдальние.
— А я, тем временем, сажаю алюминиевые огур̀цы… — пробурчал я, вбивая новые координаты.
Нет, КПД у меня выше, чем у любого стрелка, хоть с автоматом, хоть с пулемётом, но это не идёт в зачёт, поэтому от гибели мертвецов я получаю моральное удовлетворение и только.
Двадцать минут — ровно на столько хватило нашей боеукладки. И это ещё нормально получилось, растянул удовольствие, можно сказать.
— Пр̀ощай, кр̀асотка… — похлопал я «Коалицию-СВ» по бронированному корпусу. — Пр̀ощай навсегда.
«Коалиция-СВ» отработала сполна, до последнего снаряда. А теперь пришла пора вспоминать свои полузабытые навыки наводчика.
Помчались к «Мсте-Б», ожидающей своего часа с огромным боекомплектом.
«Мозгов» у этого орудия нет, потому что это классическая пушка-гаубица, где роль мозгов играет живой человек.
— Наконец-то отработали! — оглянулся на меня сержант Бусин. — Вы только вдвоём, потому что у меня нет лишних людей. Справишься?
Два человека в расчёт дивизионной пушки-гаубицы — это несмешная шутка. Мы сдохнем от усталости и не добьёмся никаких особых результатов.
— Ты хочешь, чтобы мы поскор̀ее затр̀ахались? — спросил я.
— Могу вызвать кого-нибудь из левых людей, — предложил Денис Бусин. — Только сам будешь его дрессировать. Втроём справитесь?
— А куда деваться? — вздохнул я. — Илюха, к аппар̀ату! Деня, зови человека, хотя бы заряжать будет! А мы, пока что, так постр̀еляем…
Заряжаем осколочно-фугасный, с пятью мешочками пороха в гильзе. Получаю информацию о новой цели, спешно вспоминаю всё, чему учили в армии, после чего навожу орудие.
— Готовь на старт следующий снаряд! — предупредил я Илью. — Готов? Выстрел!
Херакнуло так, что аж уши заложило. Орудие же лягнуло землю, врыв противооткатные упоры во влажный грунт. Вчера был лёгкий весенний дождик, а сегодня с утра туман и мрачная непогода, но без дождя, и то спасибо.
Бусин позвал кого-то, но обещали найти человека в течение часа. Людей не хватает вообще везде, поэтому есть шансы, что никого так и не пришлют.
Воняет артиллерийским порохом — я его уже нанюхался на всю жизнь, но продолжаю им дышать. Уже тошнит от него…
Илюха пребывает в обалдении, потому что «Коалиция-СВ» так не «бумкала», как это делает «Мста-Б».
Да уж… «Мста-Б» — это суровая мадмуазель, требующая к себе особого отношения.
За час сделали лишь тридцать выстрелов, потому что сильно не хватало ещё одного, а лучше двух человек в расчёт.
— … стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы… — бормотал я текст военной присяги, заталкивая снаряд, весящий сорок три килограмма, в приёмник. — Давай метательный!
Илья, одуревший от усталости, передал мне метательный заряд в гильзе. Вкладываю заряд в приёмник и досылаю его банником.
— Какие коор̀динаты были? — не смог я вспомнить.
— Я нихрена не слушал вообще… — признался Илья. — Блин, хочу сдохнуть…
— Успеешь ещё, — грустно усмехнулся я. — Отвались пока на перекур̀, я сам постр̀еляю.
— Э, не, я ещё могу… — вскинулся Илья.
— Делай, что дядя говор̀ит, — покачал я головой. — Отвались на ящик, двадцать минут тебе на перекур̀.
И никого, мать их, не прислали. За час мы вдвоём полностью заманались тягать тяжести, я-то ещё пару-тройку часов так могу, а Илюха уже сейчас почти никакой…
17
«Отбиться» — словечко из армейского сленга, означающее лечь спать после команды отбой или, в более широком смысле, вообще лечь спать.