— А у нас, выходит, только сейчас? — уточнил я.
— Контру потрепало сегодня ночью — они тоже не ждали ничего такого, — вздохнул Цыганков. — Есть свидетельства того, что несколько живых анклавов, сидящих под пятой контры, больше не живые. Женщин, детей, всех сожрали…
Печально слышать такое. Наша главная цель — спасение гражданских. Но как быть, если гражданские не доверяют нам?
— Это всё потому, что вы пр̀осрали пр̀опаганду, — вздохнул я, а затем опомнился, посмотрев на девушку. — Миледи, пр̀ошу пр̀ощения за мой язык. Я стар̀ый и неотёсанный солдат, не знающий такта и вежливости…
— За последние дни я и не такое слышала, — улыбнулась Мария.
— Гражданские уже привыкли не верить властям, — произнёс капитан Цыганков. — Поэтому не все спешат идти к нам, а некоторые просто не могут преодолеть линию фронта, даже если очень хотят. И контры, как я слышал, стараются не обижать себе подобных. Ходят слухи, что у них там где-то даже рабство завелось…
— О рабстве — это правда, — кивнула Мария. — До того, как я добралась до вас, мне пришлось проходить через весь Адмиралтейский. Там я видела такое… Здесь и близко нет ничего подобного.
«Говорит „Зоопарк“! „Баррикада“! Противник на подходе! Движется очень быстро! Всем приготовиться!»
«Баррикада» — это очень ёмкое описание нашей сути и единственной функции в этом месте. Никто даже не надеется на то, что мы сможем кого-то победить или обратить в бегство. Задержать настолько, насколько это возможно.
— Между теми, кто ищет смер̀ти, — произнёс я глубокомысленно, — мало тех, кто находит ее в то самое вр̀емя, когда оная была бы им на пользу.
— По местам все! — выкрикнул команду капитан Цыганков.
Я посчитал, что самое время для охренительно вдохновляющей речи.
— Кхм-кхм, — откашлялся я и вышел в центр помещения, привлекая внимание всех. — Кавалер̀ы и леди! Сегодня тот самый момент, когда за нашими спинами стоит наша Р̀одина! Тот день, когда её судьба в наших р̀уках! Так пусть эти р̀уки будут мужественными! Так пусть ваши сер̀дца забудут стр̀ах! Так пусть обр̀атятся в пр̀ах и пепел те, кто посмел выступить сегодня пр̀отив нас! Я пр̀иказываю вам ср̀ажаться доблестно, я запр̀ещаю вам умир̀ать напр̀асно, я повелеваю вам победить сегодня! Сегодня все вы станете гер̀оями! По местам!!! Ан гар̀д!!!
Я почувствовал приток воодушевления, потому что моя же речь подействовала на меня же. Слегка приглушенные и подавленные солдаты выпрямились и с отчаяньем заулыбались, даже Вадим и Игорь, пареньки, до этого полностью осознавшие, на что именно подписались, сейчас дерзко улыбались, готовясь принять бой.
Связь между нами всеми — мы единый организм войны.
Сегодня мы умрём или победим.
— Умр̀ём и победим! — выкрикнул я более точную формулировку и подошёл к окну.
Глава 16
Императорская битва
Отправляю длинную очередь в толпу мертвецов, но пули бесследно тонут в этой толще. Кого-то да, достал, конечно, но когда не видишь зримых результатов стрельбы, это деморализует. Слегка.
Зато я отлично вижу, как хорошо работают ЗУ-23-2, размещённые на крыше. Они привязаны к крыше стальными тросами, под углом, чтобы компенсировать плохие вертикальные углы наведения. Имею в виду известную проблему любой зенитки — конструкторы просто недоумевают, зачем солдатам нужно опускать стволы настолько низко?!
Благодаря элегантному решению, наши зенитки имеют сравнительно малую «мёртвую зону», обстреливая орду практически непрерывно.
Единственным недостатком было то, что снаряжали ленты стандартно, то есть четыре осколочно-фугасных зажигательных и один бронебойно-зажигательный. То есть, пробой насквозь целой толщи возможен только каждый пятый выстрел, а остальные подрываются при контакте с телом мертвеца.
Зенитчики поливают нетипичные для них цели с азартным отчаяньем, а я вижу, как среди толщи тел, упорно прущих к нам, разрываются каскады снарядов, надёжно уничтожая десятки мертвецов за раз. Но пришло их от пятидесяти до ста тысяч, мне сложно сказать даже примерно.
«Шилки»[26] грохочут счетверенными 23-миллиметрового калибра пушками, не позволяя мертвецам пройти в «мёртвую зону» ЗУшек. А те, кто проходит, получают пули от ребят с первого и второго этажей. А мы сидим на третьем этаже для того, чтобы дождаться особых зомби и отстрелить им всё, до чего достанем.
26
ЗСУ 23-4 «Шилка» — зенитная самоходная установка, разработанная в СССР. Используемые боеприпасы — 23×152 мм, ОЗ — осколочные зажигательные и БЗТ — бронебойные зажигательные трассирующие. Энергия снаряда — 90 кДж. Для сравнения — у патрона 5,45 энергия пули что-то около 1,1 кДж. Производство «Шилки» было начато в 1964 году. Скорострельность счетверенных орудий — 3400 выстрелов в минуту. Если предположить, что в ленте исключительно 190-граммовые бронебойно-зажигательные снаряды, то вес секундного залпа — 10,7 килограмм. То есть десять кило стали и зажигательной смеси, изрыгаемые из четырёх 23-мм пушек, каждую секунду. Если каким-то образом сделать настолько длинную ленту, чтобы зенитка могла отстреляться в течение минуты, то суммарный шквал отправленных во врага снарядов весил бы шестьсот сорок два килограмма. Математика простая, конечно, но вы вдумайтесь — шестьсот сорок два килограмма за минуту!
Впрочем, всего у зенитки возимый боекомплект составляет две-три тысячи снарядов, что зависит от модификации машины. Задачей «Шилки» изначально являлось уничтожение низколетящих целей, но время прошло и она устарела. Впрочем, с вооружения её никто снимать не спешит, ведь оказалось, внезапно, что эта штука отлично работает по живой силе и легкобронированной технике противника.