Москву откармливали как свиней на убой, подумал Пестель. Куда везли убиенных грузовиками? На мясокомбинаты Микояна?
Он поежился. Это все эмулятор виноват. Навевает нетипичные для него мысли.
Но Москва в последнее время действительно сделалась городом толстых.
Рассуждая подобным образом и вспоминая дорогие образы милой ему Москвы, Пестель бодро шагал по улице, не сразу сообразив, что чудесно обходится без фонарика. Поначалу он не обратил на это внимание, потом решил, что это луна вышла, или время к утру.
Он остановился как вкопанный. Ни одно, ни второе, ни десятое.
Все вокруг виделось четко как днем. Разве что с неким перекосом в зеленый цвет.
Эмулятор, понял он.
Оно было красиво даже через зеленые фильтры. Двухэтажное, с башенкой.
Пестель безо всяких препон вошел через центральный вход, расположенный под башенкой. Придержал двери, впуская Шушу. Ему показалось, что он попал в выставочный зал. Мозаичная плитка на полу. Полноростовые зеркала. Старинная мебель с причудливой резьбой в стиле Ренессанс. Безумно дорогой буфет Ампир. Антикварный комод. Секретер снова Ренессанс. Шкаф Барокко со множеством книг в кожаных переплетах. Пиршество дороговизны.
Кому-то счастье привалит здесь жить, позавидовал Пестель. Здание поразило его идеальным порядком и чистотой.
На второй этаж вела мраморная лестница с золоченным ограждением. На повороте на возвышении стояла мраморная статуя эллинистической эпохи, изображавшая фавна, работы итальянского скульптора Барберини. Фавн как ему положено возлежал в фривольной позе, демонстрируя хрен. Хотя по мнению Пестеля там демонстрировать особо было нечего.
ИДИ НАВЕРХ.
И он пошел. Ночь надо было переждать, а ему было все равно где. Утром он продолжит свой бесконечный путь к Диане.
Рядом с фавном на стенных панно в багетных рамах висели фотографии бывших хозяев дома-музея. Негры в пестрых кангах[39]. Носы в пол-лица. Бритые бабы. В ушах серьги, похожие на брелоки автомобильных сигналок. Дикие люди страшные видом. Полуголые, худые, но весе-е-лые.
На втором этаже строем вытянулись комнаты. Чистые, прилежные, как только что после уборки. Он прислушался. Походу он был один в огромном доме.
Толкнул тяжелую дубовую дверь, на которой искусный резчик изобразил оленя с ветвистыми рогами среди деревьев и кустов. Тонкая работа. Только нелогично, что вырезан олень. Для негров сгодился бы орангутанг.
За дверью оказался рабочий кабинет с книжной полкой, двумя столами-деревянным и стеклянным и креслами. На стене висела знаменитая ретро-фотография первой половины 20 века «Обед на небоскребе»[40].
Вибрацию Пестель почувствовал даже не кожей, а кончиками нервов по всему телу. Кожа покрылась мурашками. Волосы встали дыбом. Заныли зубы.
Нога заболела, которую он ушиб подростком.
Шуша запищала и юркнула в щель между столом и стеной.
Немотивированный страх охватил его с головы до ног. Так бывает, когда просыпаешься после кошмара и лежишь в темноте, тщетно выискивая вокруг притаившихся монстров и свято веря, что они существуют на самом деле.
Дом тоже затих и как-то внутренне подобрался, но угроза была не в нем, угроза притаилась снаружи.
Поначалу ничего не было видно. Улица, «освещенная» зеленым светом оставалась пустынной. Убогое здание напротив в 2 этажа зияло раскрытыми настежь еще целыми окнами и рекламой располагавшегося там банка. Судя по названию, очередного еврейского. Умный народ, подумал Пестель. Только сдвинутый на деньгах. И воюет все время.
У него возникло ничем не подтвержденная уверенность, что улица перед ним не пустая и там что-то есть.
Затем к делу подключился эмулятор, который с большой скоростью переключений стал менять частоту «фильтров». Воздух на небольшом участке дороги начал переливаться словно большой кусок слоенного стекла или слюды. При этом сквозь возникшее «стекло» отлично просматривался участок дороги и фонарь за ним. Пестель понял, что видит часть хитрой цифровой маскировки. Нечто подобное демонстрировали по телеканалу «Наука». Исследователь надевал специальный плащ. На спине находились видеокамеры, которые снимали задний план и передавали на переднюю часть плаща. И товарищ исчезал на глазах. Незаменимая для диверсантов вещь, изрек представитель оборонки.
Эмулятор тем временем нащупывал нужную частоту, чтобы обойти хитрый прибор. Сначала в воздухе проступили ребра жесткости, которые почему-то имели цвет ржавчины. Скорее всего это была все же игра фильтров. Затем стал проступать корпус цвета бронзовый металлик.