— Откуда нам знать?
— Войско должно как можно быстрее переправиться на тот берег.
— Зачем?
— Зачем? А затем, чтобы освободить твоих предков от дальнейших рождений! Да ты выйди сюда, не то я протрублю в рог и боевые слоны растопчут вас!
Тут в разговор вмешалась девушка:
— О махараджа, не гневайся на нас. Лучше посмотри наше представление. Мы умеем танцевать, ходить с дхолки[118] в руке по канату, кувыркаться, прыгать с дерева на дерево. Есть у нас и обезьяны-фокусницы. А если мало покажется, у нас в запасе ещё много разных номеров. — В голосе девушки звучала мольба, но в глазах горели весёлые огоньки. — Красотки! Эй, красотки! — крикнула девушка обезьянам, привязанным у навеса. Потом кокетливо и озорно взглянула на воинов.
«Ни стыда, ни совести, — недаром ведь наты!» — подумал старший лазутчик, но вслух сказал:
— Своё представление приберегите для султана и его сардаров. Они одарят вас. А нам лучше укажите дорогу.
— А где они, твой султан и его сардары? Не беспокойся, дорогу я тебе покажу даже на небо, только ответь прежде, что получу в награду?
— Что будет угодно падишаху.
— Дорога здесь прямая, — заметил глава натов.
— Но мы сбились с пути. Пойдёмте с нами, — приказал старший.
Девушка скрылась под навесом и вышла оттуда в накидке и туфлях. Глава натов тоже стал собираться, а вместе с ним ещё несколько мужчин и женщин. Одна из женщин была уже не молодая.
— Как звать тебя? — спросил старший лазутчик главу натов.
— Пота.
— А эту девушку?
— Пилли.
— Женщин брать с собой не надо!
— Ну да, конечно! Тебе-то они ни к чему. А мне очень даже понадобятся. Интересно, кто, по-твоему, будет выступать перед падишахом?
— Откуда вы?
— Из Мальвы.
Пришлось взять их всех. Прошли кос и вышли на дорогу. Неподалёку стояло гуджератское войско, и был слышен шум.
Глава натов потребовал награду.
Но старший лазутчик сказал:
— Сперва покажи брод.
— Хоть убейте меня, — заявила Пилли, пританцовывая, — по пока я не выступлю перед султаном, брода вам не видать.
Старшему ничего не оставалось, как отвести их в лагерь.
К этому времени султан Махмуд Бегарра уже успел проголодаться. За день, не считая завтрака, Бегарра съел всякой снеди целый гуджератский ман[119], равнявшийся в те давно прошедшие времена двадцати серам. На ужин ему подали лепёшки, горох, свежие овощи, простоквашу и различные мясные блюда, которые повара держали горячими или же готовили прямо в пути, на слонах.
Но не успел Бегарра приняться за еду, как где-то в стороне послышались громкие голоса.
— Что это? — спросил султан, и всем показалось, будто с треском рухнуло дерево.
Несколько стражников из личной охраны Бегарры побежали узнать, в чём дело, и, вернувшись, доложили, что это пришли наты, которые знают дорогу на Мэнди. С ними несколько женщин. Сейчас наты развлекают воинов.
— Приведите их сюда, — отправляя в рот огромный кусок мяса, произнёс Бегарра сладким голосом, но можно было подумать, будто это на дереве обломился сук.
Наты предстали перед Бегаррой. Они молча украдкой поглядывали на него, потому что смотреть на султана прямо считалось дерзостью, за которую полагалась суровая кара.
Женщины, необыкновенно гибкие и ловкие, начали прыгать, кувыркаться, ходить колесом. Особенно старалась Пилли. Но это не мешало ей тайком рассматривать огромную живую гору на мягком троне и кучи еды перед ней.
Бегарра дивился, глядя на гибкое тело Пилли, и один раз его рука, потянувшаяся за очередной порцией, даже застыла в воздухе.
— Великолепно! — прогрохотал султан.
Наты задрожали от страха. Даже Пилли оробела, глядя на огромную руку султана, его бороду и усы, а султан всё отправлял и отправлял в рот непомерной величины куски. Когда Пилли застыла в почтительной позе, султан, не переставая жевать, спросил её:
— Откуда ты?
Пилли показалось, будто здоровенный буйвол с шумом вошёл в воду.
— Господин, мы живём в лесу близ Мэнди, — робко ответила девушка.
— А куда идёте?
— В Мевар, господин!
— Зачем?
— Чтобы выступить перед меварским раной и его сардарами.
— Когда двинетесь в путь?
— Через два-три дня, как только установится погода.
— Какой вы веры?
— И мусульманской и индусской.
— Как же так?
— Господин, мы почитаем индусского бога и мусульманского, едим мясо любых животных.
— Замечательно! А теперь скажи, где сейчас рана Мевара?
— Должно быть, в Читоре, махараджа.
119
Ман — мера веса, в различных районах Индии колеблется от десяти до сорока килограммов; стандартный ман — около сорока килограммов