По знаку пожилой женщины Пилли принесла ещё два ситапхала. Девушки стали отказываться, но их всё же уговорили.
Не успели они съесть плоды, как Пота повесил на шею дхолки, взобрался с помощью других натов на канат и стал медленно двигаться. Девушки наблюдали, затаив дыхание. Пилли тем временем начала танцевать и петь. Всё тело её играло. Пота то ускорял, то замедлял шаг и на ходу бил в дхолки, аккомпанируя Пилли.
Нинни быстро наскучило представление. Вначале ей поправилось, как поёт Пилли, но потом — она не смогла бы объяснить почему — ей почудилась фальшь в её пении, а танец казался очень грубым.
«Как может женщина быть такой бесстыдной?» — думала она.
Однако Лакхи не замечала Пилли. Всё её внимание было поглощено канатоходцем. Он просто заворожил девушку. Как ловко он держал равновесие!
«А получилось бы у меня что-нибудь? — подумала Лакхи — Конечно, прыгать и кувыркаться, как эта Пилли, я бы не смогла, но по канату наверняка бы прошла. Весь секрет в том, чтобы управлять телом и правильно дышать. Непременно научусь. Верёвка у нас есть. Бамбуковые жерди принесу из лесу. Долго ли срезать их ножом? Сегодня же начну учиться. Может, повезёт на охоте, тогда поделюсь добычей с натами и не успокоюсь, пока не научусь у них этому искусству».
Между тем Пота спустился на землю.
— Ну, как, доченьки, понравилось? — спросил он.
Нинни равнодушно кивнула головой. Но Лакхи сказала с восторгом:
— Замечательно! Сколько вы ещё пробудете здесь?
— Сами не знаем: ведь мы только пришли. Река близко. Травы для скота сколько хочешь. К тому же рядом деревни. Правда, небольшие, но как-нибудь проживём, будем давать представления. А потом в Гвалиор направимся, — ответил Пота.
— Приходите почаще, — сказала Пилли. — Каждый день будем показывать вам что-нибудь новое. У нас очень много номеров. А показали мы вам самую малость. В вашей деревне мы тоже дадим представление.
— У нас вы ничего не заработаете, — предупредила Нинни. — В деревне есть нечего!
Но пожилая женщина с жаром возразила:
— Мы и так достаточно зарабатываем. Не обеднеем, если в одной деревне не заплатят. Поживём немного в вашем лесу — и на том спасибо! Приходите к нам, будем рады. Только без луков и ножей. Они как-то не подходят вам! Зачем вы занимаетесь охотой? Ведь это мужское дело. На каждом шагу вас подстерегает опасность: тигры, медведи, ямы, колючки. Вам бы на плечи не луки, а гирлянды цветов, а вместо пояса с ножом — пояс из жемчуга!
Пилли повела плечами и, подмигнув, улыбнулась. Лакхи это рассмешило. Нинни же покраснела от стыда за Пилли, — она вызывала у неё отвращение, — и сказала:
— Ну, мы пошли. Попадётся что, поделимся.
— Мы тоже умеем стрелять из лука. Взяли бы с собой кого-нибудь из нас! — предложил Пота. — Мы помогли бы вам. Трое лучше двух, а четверо лучше трёх.
Лакхи чуть было не согласилась. Но Нинни решительно возразила:
— На охоте третий — лишний. Мы не берём с собой даже моего брата.
— А где он, твой брат?
— В Гвалиоре. Только сегодня уехал туда.
— Надолго?
— Дней на пять.
— Ну что ж, идите одни, — сказала пожилая натини[141]. — Но если убьёте какого зверя, не забудьте про нас. Мы привезли с собой из Мальвы много хорошего риса и гура. Можем поделиться.
— А вы откуда пришли? — спросила Нинни.
— Из лесов далёкой Мальвы. Люди мы небогатые, в домах не живём. Где разобьём лагерь, там наш дом.
Лакхи с изумлением смотрела на нарядно одетую Пилли и думала: «Наверно, эти люди зарабатывают много денег».
— Мы съели у вас четыре ситапхала… — Начала было Нинни.
Но пожилая женщина перебила её:
— Понравились? У нас ещё есть — в лесу нарвали.
— Мы заплатим за них, — продолжала Нинни. — А попадётся зверь, выменяем у вас на фрукты, рис и гур.
Когда Нинни и Лакхи ушли, наты стали бурно выражать свою радость: скоро им удастся выполнить волю евнуха Матру. Но пожилая женщина приложила палец к губам:
— Спешить некуда, сперва пусть придёт брат большеглазой.
— Её зовут Мриганаяни. Забыла, что ли? — заметила Пилли.
— Это ты забыла, глупая девчонка, что я никогда не выпускаю из памяти ничего важного.
— Отчего же? Это я помню, — ответила девушка.
— Когда сюда придёт брат этой Мриганаяни, надень такой наряд, которого здесь не только не видели, но о котором и не слыхали. И помни: прикроешь стыдливо краем накидки лицо — и он твой. Если же выйдешь к нему вот так, полуголая, то ещё, чего доброго, отпугнёшь его!