Минула неделя, и князь Мстислав, видно вняв голосу зодчего, купил у чужеземных купцов несколько плит мрамора. Те его в трюмах кораблей вместо балласта держали. Петруне же при встрече тиун огнищный Димитрий не преминул сказать:
- По солиду[121] за каждый камень плочено, разумей.
3
Занедужил Путята. С болезнью нахлынула тоска по родному краю, не покидают мысли о доме, оставленном десять лет назад. Вспомнил Путята последние слова, произнесённые отцом в смертный час: «Чуете, как дым пахнет? - Он приподнялся, глянул сыновьям в глаза. - То дым костра, что развёл ваш род. Бойтесь забыть его запах. С кем то случится, забудет и род свой».
У ложа Путяты, насупясь, сидит Василько. Ворот рубахи расстегнут, волосы, не перетянутые тесьмой, рассыпались.
- Почто печальный, Василько? - окликнул Путята.
Василько встрепенулся, поднял взгляд:
- Твоя хворь тревожит.
- Ни к чему, Василько, поправлюсь.
И под кустистыми седыми бровями по-доброму глянули на гридина бесцветные стариковские глаза. Потом глаза медленно обошли стену каморы, ненадолго задержались у колков, где в ожидании хозяйской руки мирно висели меч и лук с колчаном, кольчужная рубаха и щит, а рядом на полке темнел стальной шелом. О чём думал в эту минуту Путята? Может, мысленно перенёсся он в молодые годы, когда под Дористолом водил их князь Святослав на византийские полки императора Цимисхия? Либо слышался ему трубный клич и виделась яростная атака конницы печенегов?
И снова глаза вернулись к Васильку, по-новому глянули на гридина.
Откашлялся Путята., сказал:
- А ведь и ты уже не молод. Ишь, как оно, время, бежит… Не заметил, что и жизнь позади…
В открытом дверном проёме показался Петруня, остановился, загородив собой свет.
- Вспомнил-таки деда, - обрадовался Путята. - Я уж грех клал на тя, думал, зазнался парень, как в зодчие произвели. Ну, ну! Садись. Потеснись, Василько.
Петруня уселся на лавку, широко улыбнулся:
- Избегался, оттого и не появлялся.
- Ну, сказывай, что состроили?
- Стены возводим, - радостно сообщил Петруня. - Ладно получается. Не хуже, чем у греков.
- А чему б нашим мастеровым быть хуже византийских? - удивился Василько. - Кто нам киевские делал, греки, что ль?
- Наши мастеровые не уступят иноземцам, - согласился Петруня. - А в ином рукомесле и превзойдут их. Да только редко мы ещё из камня строим, оттого и раздумья меня брали.
- И поныне ещё сомненья таишь? - хитро спросил Путята.
- Нет, теперь уверился, своими силами построим. Земля наша богата умельцами. Помнишь ли, дед Путята, Андреяша, что на княжьем суде ответствовал? Так вот, нет нынче лучше каменных дел мастера. Сам обучился в малый срок, теперь у него другие уменья набираются. Одно плохо, - лицо у Петруни стало пасмурным, - обещал князь Мстислав на прожитье артелям вдосталь выдавать, а тиун Димитрий да пристав утаивают, голодом морят.
- Князю обскажи, - перебил Петруню Василько.
- Я сказывал, и Мстислав вникнуть обещал, да только слова те попусту, как было, так и есть.
- Брат Чудин говорил; «Боярин боярину не недруг», - Путята сделал безнадёжный жест. - Не забыл ли ты, Петруня, деда Чудина?
- Как забыть! - удивлённо поднял белёсые брови Петруня.
- Жив ли брат мой, - задумчиво промолвил Путята, - здоров ли…
Увидев, что Петруня с Васильком собрались уходить, попросил:
- Ты, Василько, коли приведётся, скажи князю Мстиславу, с ним говорить хочу.
На торгу всего многолюдней в византийском ряду. Знают греки, что везти на Русь. В открытых лавках, на виду у всей Тмутаракани разложили гости свои товары, выбирай, плати гривны. Княгиня Добронрава залюбовалась тканью шелковистой, узорчатой. Как море в ясную погоду, переливается она в ловких руках купца.
Увлеклась Добронрава и не заметила, что Савва стоит позади, с неё глаз не сводит и мысленно удивляется. Мог ли думать он, что та босоногая девчонка в вылинявшем от времени сарафане с ухваткой мальчишки вдруг незаметно превратится в красавицу, жену князя.
- Поздорову ли живёшь, княгиня? - наконец оторвался Савва.
Добронрава вздрогнула, обернулась, обрадовалась встрече.
- Что давно не объявлялся? Либо в отъезде был?
- Не случалось. Но вскоре в Киев намереваюсь плыть. Привезти ль чего?
- Да о чём же просить тя?