Лето выдалось сухое, жаркое, не спасала даже ночь. Земля не успевала остыть, и уже с утра делалось знойно. Полки черниговцев делали короткие привалы. Они спешили. Ертаулы донесли, король выступил из Гнезно, и с ним многочисленное воинство. Но рыцари двигались медленно, их задерживала холопская смута. По пути шляхтичи расправлялись с непокорными, рубили им головы, сажали на кол. Мстислава охватывал гнев. - Слыхивали, русичи, как славяне над славянами глумятся? Поторопимся и вложим всю нашу злость в руку, какая меч держит! Перемышль не сопротивлялся. Воевода перемышльский, грозивший остановить полки русичей, бежал с такой поспешностью, что бросил в своих хоромах зимнюю одежду. С полком шляхтичей он направился к королю, в Гнезно. Открыл Перемышль ворота, но князь Мстислав в город не вступил, обошёл стороной: - Час пировать не настал, старейшины, король с шляхетством в Червонной Руси народ казнит. Одолеем Мечислава с рыцарями и справим тризну по замученному люду. И повёл Мстислав черниговцев на Сандомнр.
Переправившись через Вислу, черниговцы взяли Сандомир и спиной прижались к реке. Впереди и справа лежало открытое поле, местами изрезанное оврагами, слева лесок, где Мстислав укрыл засадный полк. Князь напутствовал Василька: - Сам зри, когда нора настанет. Помни, от тебя победа зависит. А воеводам сказал: - Король мыслит, пока черниговцы с киевлянами и новгородцами не соединились, порознь нас бить. Может, дождёмся князя Ярослава, он Белз и Червень взял, а теперь к нам пойдёт? Спросил Мстислав, но воеводы в один голос. - Дадим бой королю! Король вёл на черниговцев всё шляхетское войско, ляхов и мазовшан, куявов и иное рыцарство со всей Польши Сошлись, как на праздник, гремели доспехи, блистала броня. Многоголосое панцирное воинство двигалось к Сандомиру. Гонористые, в красных, зелёных, синих, голубых и белых лёгких жупанах, в шапках отороченных мехом, паны были уверены в победе. Они бранили жару и варились в сёдлах. Рыцари жаждали боя.
Мстислав смотрел на приближающееся королевское войско Вскоре его разноцветье затопило поле. Поляки двигались сплошной стеной. Закованные в латы конные рыцари, мелкопоместная шляхта составляла пешее воинство. Они прикрывались щитами. Издалека казалось - на черниговцев катится сплошной вал, неупорядоченный, неорганизованный. Но Мстислав знал, это видимость. Там у врага, каждый имел своё место: воеводы познаньский братиславский, гданьский, краковский, перемышльский сандомирский со своими отрядами Такому строю их учил Болеслав и одерживал победы. Когда огромная, закованная в железо лава накатывалась на врага, она раздавливала его, заставляла дрогнуть в страхе, обращала в бегство. Мстислав думал: сейчас главное выдержать первый натиск, устоять, но не ожидать, пока эта масса накатится на тебя в подомнёт. Надо двинуться на неё раньше. Позади князя большой полк, на крыльях полки правой и левой руки. Замерли черниговцы, ждут. Ревёт многотысячное королевское войско. Оно всё ближе и ближе. Кони идут на рысях. И тут разорвались тучи, открыв яркое солнце. Радостно закричали гридни: - Солнце. Даже Бог предвещает победу! - Ты чуешь, князь, голос ратников? Пойдём! - Погоди, как с бега на шаг перейдут. - Напред! - брали ляхи. - Напред![145] Королевское войско замедлило бег, и тут Мстислав поднял меч: - Вперёд! За Русь! - За Русь! - разнеслось над полками. Высоко подняли хоругви и червлёные прапоры, заблестели мечи. Колыхнулось войско, и ринулись на врага конные черниговские полки. Загудела земля под копытами. Выдохнули гридни разом: - А-а-а! В обхват, подковой пошли. Сшиблись, зазвенела сталь, бряцали мечи о сабли, дико ржали кони, падали под копыта раненые. Рубились зло, отчаянно, в такой тесноте, что лучники не могли стрел пускать. Польские воеводы подбадривали своих: - Рыцежи! Отвежно! - Смяло! Смяло! И дрались смело. Заметили Мстислава, попытались пробиться к нему: - Споглядас, кнезь! Мстислава гридни прикрыли, взяли в кольца. Руки устали мечи держать, наседают рыцари, рубятся гридни. Стоят черниговцы. Мечутся по полю кони без всадников. Из леска Васильку видно всё сражение. Вон сдерживает ляхов полк левой руки. Василько даже Хазрета разглядел. Лихо рубится касог. А вон, в самой гуще Мстислав. - За Русь! - слышатся голоса черниговцев. - Напшуд! - кричат шляхтичи. - Пора, чего стоим, воевода? - требуют гридни засадного полка. Но Василько отмалчивается. Он видел: час не настал, когда надо бросить полк в бой. Сейчас он ещё не будет тем разновесом, какой качнёт чашу в пользу черниговцев. - За отечество! - неслось над полем. - Погром! Вот уже изогнулось правое крыло черниговцев, наседают ляхи. Боярин Иван мечом потрясает, взывает к гридням: - Не отдадим ляхам Червонную Русь! И выровнялось правое крыло, а вскоре в сами изогнули рыцарей. В гуще боя незаметно, как дрогнули рыцари. Но Василько уловил, заколебалась чаша весов, и тогда тронул коня: - Пробил и наш час, гридни! И, ломая ветки, вынесся из леса засадный полк, ударили в правое крыло польского войска, и не выдержали шляхтичи, побежали с криком: - Окронжают! Тут и большой полк, и полк правой руки насели, погнали рыцарей. Не дождавшись конца сражения, король первым покинул поле боя.