- Тсс! - подняла палец Марыся. - Это его люди, они пришли убить нас.
Она испуганно забилась в угол, зажала ладошками виски.
- Нет, нет, княгиня, то к нам сторожа приставлена, - успокоил её Святополк и, Оторвавшись от окна, крикнул: - Дайте огня, почто в темени держите!
Вошёл караульный гридин, раздул трут, зажёг тусклый светильник и удалился молча. Святополк заходил по избе, потом приостановился, вспомнив вдруг, как в детстве, уединяясь от братьев, забегал в эту избу. Тогда оконца её не были забиты и дверь, сорванная с петель, валялась в кустах. Видно, по княжьему повелению навесили её и прибили запоры, а окна заколотили толстыми досками.
- Княже, княже! - прошептал кто-то в узкую оконную щель и задышал часто.
Святополк резко повернулся на зов, спросил тоже шёпотом:
- Кто это?
- Я, княже, либо не узнал, боярин Горясер.
- Что те надобно?
- Болярин Путша весть подал королю Болеславу!
- Тихо, боярин, там стража у двери, - испугался Святополк, и длинное лицо его с залысинами покрылось потом.
Горясер хихикнул:
- Ты, княже, не опасайся, страж тот за гривну глух и слеп.
- А что бояре Тальц и Еловит так долго о себе не давали знать?
- На примете они у князя Владимира, вот и остерегались. Ты, княже, надежды не теряй, и, ежли король замешкается, мы тя вызволим, дай срок. - И снова задышал тяжело, как загнанный пёс - Пойду я, а то, упаси Бог, доглядит кто.
Шаги удалились. Закашлялся караульной. Марыся вскочила, заговорила горячо:
- Отец знает, он придёт сюда, слышишь, Святополк, придёт!
Князь приблизился к ней, прижал к груди:
- Да, княгиня, он не оставит нас, и бояре нам помогут сызнова на княжение сесть.
- Послушай, Святополк, - Марыся подняла на него гневно блестевшие глаза, - станешь великим князем, не дели Русь на уделы меж братьями.
…Святополк отшатнулся, потом, не отпуская её плечи, зашептал:
- Ты мысли мои отгадала, княгиня. Сяду на княжение, изведу братьев своих, единым князем на Руси останусь!
- К отцу нам надобно бежать. Он даст тебе войско, и ты воротишься с ним на Русь.
- Да, княгиня, да, я поведу полки, на Киев!
- Так поторопи же своих бояр, Святополк, слышишь?
- Слышу, княгиня.
Он забегал по избе, заговорил быстро, лихорадочно:
- О князь Владимир, ты ещё узнаешь меня, узнаешь! И тебе не удастся убить меня так же коварно, как ты убил отца моего, князя Ярополка.
И засмеялся громко, истерично. Потом неожиданно сник, спросил удивлённо:
- Отчего же не идут бояре? Я заждался их!
Улёгся на полати, затих. Марыся присела рядом, провела кончиками пальцев по его лицу. Рука у неё горячая и голос нежный, успокаивает:
- Ты будешь великим князем, будешь…
Близилась к концу первая половина 6523-го лета… Отцвели сады, и налилась соком перезимовавшая под снегом рожь, по оврагам и перелескам буйно росла трава, а реки, вдосталь напоенные вешней талой водой, ещё не обмелели под жарким солнцем.
Сельцо Берестово избами прилепилось к холму, на котором возвышается обнесённый изгородью старый княжеский до»? с постройками. При доме не менее старый, неухоженный сад. Но князь Владимир любит это маленькое сельцо. Здесь прошло детство, Берестово напоминает ему о матери, рабыне Малуше. Княгиня Ольга сослала сюда свою ключницу за то, что она осмелилась стать женой князя Святослава.
Оттого что в жилах Владимира текла кровь раба, киевские бояре долго не хотели признавать его своим князем. Оружием он сломил их упрямство. А когда полоцкая княжна Рогнеда бросила ему дерзко: «Не хочу разуть робичича»[73]. Владимир не простил ей такого. Идя из Новгорода на Киев, он взял на щит Полоцк и, убив её отца и братьев, силой сделал Рогнеду своей женой.
Ныне в Полоцке княжит внук Рогнеды и Владимира, молодой князь Брячислав.
Приложив руку к стволу ветвистой яблони, князь Владимир разглядывал сельцо. Многие избы пришли в негодность, покосились, солома на крышах потемнела, сползла, оголив стропила.
Редко доводится бывать здесь Владимиру, недосуг, бот и дорога тоже зарастает, не видно на ней колёсного следа.
Владимир прищурился, напряг зрение.
- Кому это быть? - не поворачивая головы, спросил у стоявшего за спиной отрока. - Видишь, никак, едет кто-то!
У отрока глаза молодые, зоркие, ответил бойко:
- Не иначе возок архиерея Анастаса!
- Неужели Анастас жалует? К чему бы? Видать, неспроста, - удивился Владимир. - В таком разе неси скамьи.