Кузнецы согласно кивнули, снова принялись за дело. Миновав кузнечную улицу пыльной дорогой, Мстислав спустился к морю. Сказал шедшему позади Васильку:
- - Слышал? Неспроста хазарские гости оружие скупают. Слух есть, каган их, Буса, воевать хочет.
По узким дощатым сходням князь и гридин взошли на ладью. Ладейщики подняли паруса, и ладья спокойно стронулась.
2
С той поры, когда Обадий в последний раз побывал в Итиле, минуло немногим больше года. Старшина хазарских гостей в Тмутаракани собирался ехать к касогам торг вести, но тайно явился к нему посланный от кагана с приказом явиться незамедлительно.
Обадий собирался недолго. День и ночь, ночь и день, налегке, без товаров, ехали они с Байбухом по степи, вброд переправляясь через тихие, заспанные речки.
На хазарских купцах длинные кафтаны, опоясанные Свёрнутыми в жгут платками, широкие штаны, вправленные в лёгкие сапоги, на головах войлочные колпаки. То и дело Обадий смахивал рукавом со лба грязный пот.
Был полдень, когда они въехали в Итиль. Нещадно палило солнце, и на улицах встречались редкие прохожие. Но чем ближе не знающий устали звонкоязыкий базар, тем становилось многолюдней.
Миновав торговую площадь, Обадий повернул в узкий переулок и въехал на мощённый булыжником двор караван-сарая, где, по обычаю, останавливались хазарские гости.
Пока Байбух привязывал под навесом коней, Обадий направился к стоявшей поодаль низкой отурлученной пристройке[79]. Здесь было темно и прохладно. Обадий осмотрелся. Нет никого. Умостившись в уголке, он прилёг передохнуть.
Вошёл Байбух, прилёг рядом. Обадий подумал, что вот какой они с сыном путь проделали и за всю дорогу Байбух не полюбопытствовал, для чего каган велел позвать их. Да и что Обадий мог на это ответить? Верно, неспроста вспомнил о них Буса.
Начальник стражи вёл Обадия тёмными улицами. Луна ещё не взошла, и старшина хазарских гостей шёл то и дело спотыкаясь. На свалке рычали и скулили бездомные собаки. Из темноты вынырнул ночной караул. Начальник стражи шепнул что-то, и караульные направились своей дорогой.
И снова Обадий следует за начальником стражи.
Тускло блеснула река. По плавучему мосту из брёвен начальник стражи провёл Обадия на остров. Показалась луна. Она осветила длинную стену-изгородь. За ней, в глубине, дворец с шатровой крышей и башенками, сад.
Обадий миновал одну стражу, другую, прежде чем вошёл во дворец. Буса встретил его сидя на ковре. Был он таким же, каким видел его в последний раз Обадий лета три назад. Совсем не изменился.
Обадий распростёрся ниц и замер.
- Встань, Обадий, и запоминай, что я тебе скажу, - раздался над его головой голос кагана Бусы.
Поднялся Обадий и вздрогнул от страха. В мерцании светильников зло блестели глаза кагана:
- От гостя херсонесского слух дошёл до нас, что стратиг Херсонеса Георгий Цуло от Византии отойти задумал[80]. Мыслишь ли, Обадий, о чём речь?
Тот склонил голову, а Буса продолжал:
- Но Цуло в страхе перед Василием. Что для империи херсонесский стратиг? Если бы Георгий силу имел!..
Каган поднял палец кверху. Потом зашептал, будто опасаясь, что их кто-то может услышать:
- Ты, Обадий, с Херсонесом торг ведёшь, и наше тебе повеление. Отправляйся в Херсонес для торга и повстречайся со стратигом Георгием. Передай ему наши слова. Мы дадим ему своих арсиев против Византии, только сначала он со своими воинами поможет нам Русь одолеть. Чтобы Таматарха и Саркел хазарскими снова стали. Запомнишь ли эти слова, какие Цуло сказать надобно?
- Упомню, могущественный каган, - снова распростёрся ниц Обадий.
- Если случится что с тобой, пусть выполнит нашу волю Байбух. С тобой ли он?
- Со мной.
- А воротишься из Херсонеса, жди с верными людьми. Как подступим мы к Таматархе, вам Мстисляба жизни решить. Иди и повинуйся.
Пятясь, Обадий вышел. На улице вздохнул облегчённо и в сопровождении начальника стражи добрался до караван-сарая.
В Хазарию и иные земли торговые гости ходят не в одиночку, а с надёжной охраной. В степи печенеги озоруют. Да и орда хазарская при встрече не прочь поживиться.
79
80